Кокон

Высадил у старого, построенного еще в советские времена клуба, ныне стоявшего в развалинах:

— Ну, где твой домик, Марина?

— А вон. — Девчонка показала рукою. — Забор с синей калиткой. Окна еще заколочены.

— Окна — это мы враз! — обнадежил Леха. — Ну что, идем что ли?

Глава 3. Август

Ненавистный бурьян

Злобы игр и интриг

Беспросветный туман

Не горят фонари.

Раймон Кено

Прошло больше двух недель с тех пор, как… Понемногу привыкали, охватившая было город паника сделалась какой-то обыденной, деньги обесценивались, расцветал бартер, меняли все на все.

Плазменный телевизор шел за десять мешков картошки, дивидишный плеер — за один. Пока еще электронику брали — слава богу, резервная ТЭЦ, та, что к югу, почти что у самой реки, исправно поставляла энергию, правда, мало кто задумывался, откуда на станции берется топливо и надолго ли его хватит.

У многих в старом городе имелись огородики, прямо на глазах становившиеся одним из главных богатств.

Наиболее дальновидные люди, — конечно же, пессимисты — уже начинали менять свои типовые квартиры на деревянные дома — с тем же огородиком, а главное, с печью. Впрочем, большинство пока не думало о зиме, все еще надеясь на лучшее.

Никакой власти в городе не было, мэрия осталась там, за рекой, но жизнь продолжалась своим чередом, правда, в магазинах уже совсем не осталось продуктов — скупили подчистую, все. Многие небольшие фирмы — полиграфические услуги, торговцы окнами и дверями и прочие — закрылись, вот и на тихомировский клининг тоже не было спроса, и Макс лихорадочно соображал: что же делать? И каждый день, как и все прочие, надеялся… Вот проснется утром, выйдет на балкон, а там, на улице, — солнышко! И синее, с белыми-белыми облаками небо, а не эта желтоватая муть.

Однако мечтам пока не суждено было сбыться — над городом все так же висел туман, полупрозрачный, с едва просвечивающим шариком солнца.

Макс попытался найти друзей, однако почти никого в городе не оказалось — отпуска, да и не так уж их много было, друзей.

Детство Тихомиров провел не здесь, а тех, с кем все время общался, скорее можно было назвать приятелями, нежели друзьями.

Максим уже начинал экономить, каждый день с тоской поглядывая на тающую стопку консервированной тушенки. В магазинах было шаром покати, а ведь впереди еще черт знает сколько времени — и надо на что-то жить.