Кокон

Вероника всегда была девушкой любопытной. Вот и сейчас вскочила…

— Эй-эй! — Макс тут же поднял бокал. — Чин-чин!

Чокнулись.

Прихватив бокал с собой, Ника убежала:

— Ну, где там что? Что-то ничего такого этакого не вижу.

— Лучше смотри!

Тихомиров быстро выплеснул вино в давно подаренную по какому-то случаю вазу. Вышел на балкон — довольный. Зевнул:

— Видать, кончилось все уже… Пошли в комнату. Слышь, Ника. А можно я все-таки водку буду? Ну, под картошку вино — как-то…

— Да пей ты чего хочешь. Тебе спать, кстати, не хочется?

— Да часок вздремнул бы… А ты?

— А я пока посуду помою… Уж не сомневайся, ровно через час разбужу! — Вероника хищно ухмыльнулась.

Максим вытянулся на диване, накрывшись пледом, и действительно вскоре задремал — сказывалось полученное за день напряжение. Ничего конкретно ему не снилось — одна сплошная тьма, сияющая каким-то пошлыми красными звездами.

А проснулся он сам… Ника не разбудила.

Темно уже было… и по квартире явно кто-то ходил, подсвечивая фонариками. Макс хотел было тут же вскочить, но повременил, услыхав вдруг негромкий голос:

— Ничка, где у этого хмыря бабки-то?

— В тумбочке под теликом посмотрите.

— Да смотрели уже — нет ничего.

— Тогда в книгах.

Вероника! Одетая, она стояла на пороге и деловито руководила каким-то непонятными личностями, поигрывая на ладони… Максовой золотой цепочкой! Сука! Вытащила, видать, из кружки!

— В диване еще обычно прячут, — голос был подростковый, ломкий.

Ника усмехнулась:

— Так проверьте!

— А этот?

— А выкиньте! Нет, осторожненько переложите на пол.

— А не проснется?

— Ха! Я ему три таблетки всыпала. До утра будет храпеть, а то и больше.

— Ну ты молодец, Ничка!

Тихомиров похолодел: он сразу все понял. Ах, вот как, значит?

И как только незваные гости ухватили его за ноги, намереваясь стянуть с дивана, от всей души заехал одному пяткой в глаз…

— Уй-а-а-а! — завопил тот…

Свет выпавшего фонарика выхватил из темноты большой лягушачий рот… Ага! Знакомая компания!

Вскочив, Максим ударил кулаком в зубы одному, второй убежал на кухню… А Ника?

А Ники в квартире уже не было! Лишь в распахнутую дверь тянуло с лестничной клетки холодом и затхлой мочой.

— А ну стоять, гоблины!

Ага, будут они дожидаться, как же! Один кинулся под ноги — сообразил, черт, — Максим споткнулся… Пока вставал, двое уже успели убежать… Но последнего он все-таки прихватил, прижал в дверях:

— Ну, говори, сука! Убью!

— А что говорить-то, дяденька? Все скажу, только отпустите.