Кокон

— У! Да он до утра не стихнет!

— Фонарь… — вдруг тихо произнес Максим.

— Что — фонарь? — не поняла Ника.

— Вон, над подъездом… Не горит. А всегда горел. И вон там — горели…

— Так гроза же! Вот электричество и выключили…

— Или само отключилось…

— Да… или само…

Они все же промокли — еще бы! — хватило и нескольких секунд, поднялись пешком на пятый этаж — лифт тоже не работал.

Войдя в прихожую, Максим по привычке щелкнул выключателем… тщетно… махнул рукой, засмеялся:

— Теперь мы здесь с тобой как дикари будем.

— Не только мы…

Ника улыбнулась, побежала в ванную:

— Опа! Горячая вода есть!

Для городка это было действительно нечто. Горячая вода — летом! Что и говорить — повезло.

Не отличавшаяся излишней стеснительностью Вероника сбросила с себя бесформенную мокрую хламиду с капюшоном — что-то молодежное. Макс, хоть и не считал себя стариком, предпочитал более классический стиль.

— Макс, у тебя свечки-то есть?

— Да найдем…

— Кажется, где-то здесь…

Максим нагнулся к шкафу… И почувствовал, как Ника подкралась сзади, набросилась, словно пантера, покрывая поцелуями шею…

Ну почему бы и нет? В конце концов — за этим сюда и приехали, ну, еще поспать… так завтра выходной, выспаться можно… и не только выспаться…

* * *

…Ника изгибалась, стонала с такой недюжинной страстью, что Макс всерьез опасался за уши соседей.

Гибкое тело девушки казалось таким горячим, что можно было обжечься, небольшая тугая грудь с твердыми коричневыми сосками напоминала бутон лотоса, на плоском животике, рядом с пупком, была сделана цветная татуировка — распустившая крылья бабочка, что-то подобное имелось и на левой ягодице, и между лопатками.

— Ах, милый… — Вероника блаженно закатывала глаза.

— Ну… не знаю…

— Так даже интереснее! Так ты нашел свечки?

— Ах да… да…

Максим протянул руку с дивана, поднял с пола коробку:

— Вот!

— Вау! Красивые какие. Вот эту мне зажги и ту… зеленую… Представляешь, как здорово бы было, если б у них еще и пламя было такое же цветное?

— Да у нас и так тут… — Макс кивнул на улицу.