Прибой

Забавное совпадение, которое и не совпадение вовсе: психиатры никак не хуже, а то и лучше нас знают - насколько хрупок и ненадежен тот фундамент, который называют "объективной реальностью".

   Все тот же друг говорил мне, что лишь сумасшедший возьмется утверждать, что он - нормален, и долго разглядывал меня поверх очков, после того, как я уточнила: "Возьмется утверждать - на словах или на деле?" Уже тогда этот вопрос интересовал меня очень живо. Мне двадцать семь лет, и я отчетливо помню, как когда-то, по дороге в парк, приходилось день через день ждать на переходе, пока пройдет товарняк к заводу.

Но это помню я одна.

   Родители, соседи, старожилы, старые приятели, с которыми мы когда-то от скуки пересчитывали на переходе вагоны - все они считают, что в этих местах никогда не было никакой железной дороги. И только если спросить, почему на "институтской" аллейке так плохо растут и постоянно гибнут деревья - начинают бормотать что-то про загрязнение и морщат лбы.

Хотя как, казалось бы, можно забыть сигнальный гудок, который из ночи в ночь будит тебя в пять утра?

   В большинстве известных мне чародейских сообществ существует негласное правило не бродить без нужды по глюку знакомых "как свои пять пальцев" мест - в первую очередь, по той причине, что из-за таких прогулок легко в один прекрасный день перепутать реальность с глюком. До недавнего времени это правило соблюдала и я - пока ветер однажды не донес до меня отзвук того самого, знакомого с детства, гудка.

Следующей ночью любопытство погнало меня на аллею, к глюку бывшей стрелки между основной дорогой и институтским тупиком. Там я наткнулась на рельсы... В пять утра повторился короткий гудок, хотя никакого поезда рядом не было, ничего больше не было: оглушающая тишь, безлюдие. Я в первый момент не слишком удивилась: глюк бывает всяким. Утром, за завтраком, мимоходом упомянула бывшую железную дорогу, безо всякой задней мысли. И только когда родные в голос заявили, что знать не знают никакой дороги, а дядя красноречиво покрутил пальцем у виска - перепутала сахарницу с пепельницей и попыталась раскурить новую сигарету со стороны фильтра.

   На то, чтобы убедиться - кроме меня, никто ничего не помнит, нет ни фотографий, ни письменных свидетельств ее существования, ни полусгнивших шпал на пустыре за институтом: вообще ничего нет! - у меня ушел месяц.