В тени у Бога

– он осёкся, так как мужчина резко взмахнул руками, и в его сторону пронеслась серая дымка, оставив неприятное ощущение.

– Эй, мужик, ты чего...? – от неожиданности Олег не придумал ничего лучшего, как задать глупый вопрос.

Впрочем, и мужик, судя по виду, удивился не меньше. Он снова взмахнул руками, обдав Олега подозрительным облаком, и выпучил глаза. В таком виде он и застыл, стиснутый вместе со своим шлейфом. Олег поднялся на крыльцо и обошёл мужичка вокруг, подозрительно его рассматривая. На этот раз, вместо шлейфа он представил себе мумию, закутанную полностью, за исключением носа и глаз.

И эти глаза сейчас внимательно следили за ним, полные животного ужаса. Щёлкнув "мумию" по носу, Олег с неудовольствием отметил, что возможность мочиться у мужичка не заблокировалась.

Решив, что после такого "тёплого" приёма стучаться необязательно, Олег неслышно прошёл сквозь небольшие аккуратные сени, увешанные пучками ароматных трав, и заглянул в приоткрытую дверь. Ноги в коленях ослабли, и он привалился к косяку, чтобы не упасть.

Посреди широкой горницы на чисто выскобленных полах лежала старушка в исподнем белье. Вокруг неё была аккуратно выведена тёмно-красная пентаграмма с множеством свечей, которые суетливо зажигали одетые в чёрные балахоны типы с длинными засаленными волосами. Они напомнили грифов-стервятников, деловито снующих над добычей.

Олег почувствовал, как в голове нарастает горячая пульсация, а грудь буквально распирает от злости. Длинноволосые, словно почувствовал что-то неладное, повернули к нему бледные лица с подведёнными чёрным глазами.

В сознании сформировалась нереально чёткая картинка, и по комнате обжигающей волной прокатилось жаркое дыхание пустыни, иссушая и сжимая липко-чёрные шлейфы. "Грифы" сложились на полу неопрятными кучами тряпья.

Неуверенными шагами Олег прошёл к центру пентаграммы, сбивая оплавившиеся свечи. По пути он случайно задел один из балахонов, и из кучи тряпок появилась небольшая высушенная рука. Не обращая на всё это внимание, Олег опустился на колени перед лежащей женщиной, лицо которой застыло искажённой маской.

Он осторожно приподнял её голову, и Настасья открыла глаза, замутнённые болью.

– Потерпите... Я сейчас... Потерпите... – Олег растерянно говорил, повторяя одно и то же, и не зная, что делать дальше. То ли в милицию звонить, то ли в "Скорую"?

Словно от звуков голоса, глаза знахарки прояснились, и Олег на миг провалился в два светло-серых омута.