Мы Система

Сделали вид, будто встреча случайна, но вместе с тем оба знали: в их случае, случайность исключена.

— Ну с бомбардировкой мы вроде разобрались, повторяться, надеюсь, не надо?

— Не надо.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Виктория, — а дальше, Роман Петрович, всё пошло по не единожды осуществлённому сценарию. Я вам рассказывала принципы работы системы, о тех критериях, по которым она ведёт отбор своих исполнителей. Как вы думаете, кого система подчинила себе в первую очередь?

— Думаю, тех, кто отдал приказ бомбить Хиросиму и Нагасаки.

— Верно, но это не все. Вместе с ними под управление попала большая часть элит западного мира. Объясню, — видя немой вопрос в глазах капитана, сказала женщина, — всё дело в менталитете. Возьмём как пример этнос англосаксов. Кто они по сути? Это общество, любой ценой стремящееся доминировать. Они испокон веков ведут колониальную политику. Говоря проще, у них всегда имелись тем или иным способом захваченные территории, на ресурсах которых они существуют.

— Это давно известные факты, — кивнул Роман.

— Я не зря заговорила о менталитете, — продолжила Виктория, — наша, Русская цивилизация, а мы именно цивилизация, ширилась, как правило, в ходе оборонительных войн. К нам шли, мы отбивались и брали часть территорий агрессора. Мы никогда не считали присоединённые к нам народы людьми более низкого порядка. Вы согласны?

— Конечно.

— Англосаксы действуют иначе. Для них население взятых под контроль территорий есть туземцы, подлежащие ограблению и сокращению. Как пример — Американские индейцы и опиумные войны .

— Тогда опиум и Китай, теперь Афганский героин и весь мир, — мрачно сказал Роман, — истребление идёт полным ходом.

— Это так, но в прошлом людей истребляли люди, а сегодня геноцид населения планеты ведётся, по сути, бездушным механизмом. Но мы отвлеклись. Так вот, грабя и стреляя, англосаксонский правящий класс пух от текущих из колоний богатств.

— Понимаю, — кивнул капитан.

— Именно поэтому имеющая чёткие критерии отбора система в первую очередь взяла под контроль англосаксонских правителей, традиционно вольно трактующих понятия добра и зла.