Мы Система

— Это понятно, — улыбнулся хозяин дома, — умаялся ребёнок. Давайте и мы что ли перекусим. Ужин у нас поздний вышел, но подкрепиться надо.

Вскоре на широком, казалось бы сколоченном из досок столе, появилась нехитрая снедь.

— Это лишнее, — увидев водружённую хозяином на стол бутылку водки засомневался Слава, — мне как-никак за руль скоро.

— Ничего страшного, — возразил хозяин, — от ста грамм ещё никто не умирал. Это ты сейчас гоголем ходишь, — усмехнулся он, глядя на вздутую губу и приклеенную под глазом, пропитанную свинцовой водой марлю, — завтра всё хуже будет.

Сломать к счастью ничего не сломали, но болеть всё равно будет. Так что головная боль — это цветочки. Проспишься, найдём ключи, и поедете себе спокойно.

Через час, когда Лиза, пожелав им спокойной ночи, отправилась спать, а бутылка почти опустела, изрядно захмелевший Слава встал и прошёлся по комнате.

— Ты воевал? — спросил он хозяина.

— С чего взял?

— Тут фотка торчит из-под накидки, — указал он на тумбочку.

— А-а-а, — отмахнулся Николай, — это первая Чеченская.

— Первая? — призадумался Слава, — а сколько же тебе лет?

— Сорок шесть почти.

— Никогда бы не подумал.

— Здоровый образ жизни, — пояснил Николай, — это у меня великая редкость, — указал он на бутылку.

— Я тоже почти не пью, так, сегодня что-то на нервах.

Ещё через час, когда от второй бутылки осталось меньше половины, пьяный Слава, уперевшись локтями в стол, говорил не менее пьяному Николаю.

— Завидую я тебе. Офицер, долг и всё такое, войны за плечами, работа по всей стране.

Вот это я понимаю настоящая, полная событий жизнь.

— Ты-то чем занимаешься? — сменил тему гостеприимный хозяин, — а то мы всё обо мне да обо мне.

— В сравнении с тобой ничем. Так, в лаборатории одной сижу, при институте.

— Учёный что ли?

— Учёный — это слишком громко, — придержав пальцем разбитую губу, усмехнулся Слава, — старший помощник младшего дворника — более подходяще. С тобой, как видишь, и рядом не стоял, — с сожалением выдохнул он.

Нет, — сфокусировал Слава на собеседнике мутный взгляд, — работу я свою люблю, мне сейчас двадцать семь, и вещами я занимаюсь довольно серьёзными. Только это тишь да гладь, а душа порой требует полёта.

— Понял тебя, — кивнул Николай, — раз душа требует, — уверенно сказал он дальше, — то так оно и будет. Ладно, Слава, спать пошли, а то на улице уже совсем рассвело.

Сдав гостя сонной супруге, Николай вернулся на кухню, взялся за телефон.