Оружейник Хаоса

— Вот представь: подойду я сейчас к Перси и скажу ему, что микозюбри рассказали, как лунопухи видели Рона, улетающего на крыльях нарглов. И что он мне скажет в ответ?

— А ты лихо обращаешься с тварями Незримого мира, — Луна заинтересованно посмотрела на меня. — Но, возможно, стоит не беспокоиться о том, с кем не случиться ничего страшного, а поспешить с решением собственных проблем?

— Ты права, — согласился я. — Гермиона Джин Грейнджер, — обратился я к удивленной столь официозным и пафосным началом девочке, — я предлагаю тебе заключить Договор.

Перед моим внутренним взором на мгновение мелькнул образ слабо изогнутой сабли с удобной пластиковой рукоятью, надежной резной гардой и клинком, на котором почти незаметны гравированные знаки...

Глава 3. ...и его последствия.

Не принять Договор, на Зов которого отозвалась... Нет, Тень по имени Аметист упоминала, что бывают и такие герои... Но такое, и то в крайне редких случаях, случается тогда, когда Зовущий вызывает бешеную ненависть. В нашем же случае, слава Жаждущим богам.

.. (ох и нахватался я от Тени... теперь такого бы при Дамблдоре не ляпнуть — не поймет) ненависти и близко не наблюдалось. Ведь, как ни крути, но Гермиона все эти годы, которые я надеюсь сделать Не-Будущим, была моим лучшим другом. Да и в этом отражении реальности она уже была моим другом, хотя и немного меньше года. Так что девочка спокойно протянула руку, коснулась моих пальцев и произнесла:

— Я принимаю Договор.

— Свидетельствую! — спокойно, и как-то нехарактерно жестко сказала Луна.

— Но ты мне подробно объяснишь, на что это я сейчас подписалась! — медовые глаза требовательно взглянули на меня... и в моей груди защемило сердце. В памяти снова всплыли эти глаза... погасшие... мертвые. И ненависть поднялась откуда-то из глубин темной волной. Я отомщу! И те, кто виновен в том страшном будущем — получат по заслугам... если только ценой за мою месть не будет удар Звездного.

— Гарри! Что с тобой?! — встревожилась Гермиона. — Ты... Мне вдруг показалось, что ты изнутри налился какой-то темной, страшной силой.

..

— Гермиона... — выдохнул я, касаясь непослушных каштановых волос, и это простое действие почему-то наполнило меня теплом и радостью, — я все объясню тебе, и даже покажу... В ночь на Хеллоуин, когда размываются границы яви, и навь колеблет устои мира. Раньше... боюсь, что слова мои будут не более осмысленны, чем повествование о брачных повадках морщерогих кизляков.

Разумеется, Луна немедленно оживилась.