Оружейник Хаоса

(Гермиона)

В Большой зал мы входили торжественно. Гарри нес меня на руках, а Луна танцевала вокруг, рассыпая веера огненных брызг с рукавов своей мантии, по такому случаю украшенной рисунком, способным заставить среднего некроманта удавиться от зависти. (Луна попросила меня припомнить и показать ей несколько рекламных плакатов разных рок-групп, а потом скомбинировала из моих воспоминаний нечто действительно чудовищное, да еще и анимировала это нечто своей силой. В общем, Кровавый барон, встретив добрую девочку Луну, шарахнулся прямо в стену).

Под сердитым взглядом Гарри двери Большого зала открылись так поспешно, как будто Хагрид отвесил им пинка со всего размаха. И мы не менее торжественно прошествовали между столами. При этом Луна, выполнив очередное невероятное па, взмахнула рукой, и сноп огненных брызг ударил в точности над головой успевшего рухнуть под стол Захарии Смита.

— Кучно пошла… — в некотором оцепенении произнес Макмиллан, сидевший слева от жертвы.

— В аккурат между нами… — отозвался Финч-Флетчли, располагавшийся справа от Смита.

— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!! — высунулся из-под стола Смит, демонстрируя, впрочем, готовность при первом же движении Луны нырнуть обратно.

— Ты же сам говорил, — светло и ласково улыбнулась Луна, — что судьбы наши уже известны и их не изменить. Вот не написано тебе на роду погибнуть сегодня — ты и уклонился. А было бы написано — не успел бы.

— Его судьба, — ткнул Захария в Гарри, — не наши!

— Общий у смертных Арей, — все также флегматично отозвалась Луна.

— Так пророчество не про нас, а про него! — снова ткнул пальцем Смит.

— Пророчество? — улыбка все еще не покидала губ Луны, хотя из ее глаз она уже исчезла, и смотрела наша блондинка на Смита теперь уже холодно и недобро… Впрочем, тот, похоже, этого особо не замечал. — А хочешь — тебе напророчу? Будешь и ты — Избранным?

— НЕТ!!! — закричал Захария.

— Поздно, прокомпостировали, — улыбка Луны уже откровенно превратилась в кривую ухмылку, а сама девочка провалилась в пророческий транс Гончей Смерти.

После этого Луна крутнулась на одном месте, потом — еще раз, едва не закидывая ножку себе за голову, и мы пошли дальше. И только директор Дамблдор со своего трона за учительским столом с грустной улыбкой смотрел на мальчишку, чей срок и удел был уже выверен.