Оружейник Хаоса

Так что, в отличие от прочих учеников, изрядно замерзших после ночевки в тонких спальниках в продуваемом Большом зале, мы вылезли довольные и выспавшиеся… Ну, некоторую роль в этом сыграли и кое-какие чары, которые подсказала нам леди Аметист, как будто знала будущее… Впрочем, учитывая, что ей наверняка подсказывал Морион — «как будто» можно и опустить.

Я расчесал девочек, после чего мы исчезли из Большого зала для проведения обязательных утренних процедур. Астрономическая башня, оружейное масло, мягкая бархотка и много-много чар, обеспечивающих конфиденциальность.

Так что того, как я танцевал с двумя девочками сразу — не видел никто… по крайней мере, насколько я могу быть в этом уверен в условиях присутствия в школе Великого мага. Впрочем, некоторая надежда на то, что сигналки на основе жуткого и запрещенного колдовства варпа оказались Великому Белому не по зубам — у меня имеется. А остальные… в лучшем случае — против чересчур любопытных сверстников.

— Поттер, Грейнджер, Лавгуд!!! — первый нас, опять-таки, обнаружил Перси.

— Уизли? — поднял бровь я.

— Быстрее! Идем в общежитие! — не обратил внимание Персиваль на мою гримасу.

— Зачем? — удивилась Луна. — Неужели Нарглы что-то украли?

— Какие еще нарглы? — схватился за голову старший из присутствующих в школе Уизли. — Хотя… Может, и украли. Не знаю.

— Как это? — удивился я, чувствуя за спиной поддержку не понимающих девочек.

— Идите за мной, — бросил Перси, и двинулся в сторону башни Гриффиндора.

Я переглянулся с Луной и Гермионой, мы пожали плечами, и пошли за ним.

Храбрые гриффиндорцы клубились перед входом в общежитие, которое уже закрывала не пустая рама из-под портрета Полной дамы, но храбро гарцующий на пони сэр Кадоган. И то, что гарцевал он, сидя лицом к хвосту — рыцарю-магу, одному из конфидентов Артура Пендрагона ничуть не мешало. Школьники были очень возбуждены, и во всю обсуждали различные версии проникновения Беллы Лестрейндж в Хогвартс.

— Пароль! — грозно вопросил сэр Кадоган, отчаянно стараясь не упасть с гарцующего пони.

— Презренный трус, — тяжело вздохнув, ответил пробившийся через толпу Перси.

Грозный превошебнейший сэр что-то пробормотал себе под нос о презренных трусах, а равно и тех, кто позволяет так себя называть, но портрет открылся, пропуская возбужденных гриффиндорцев в общежитие.

— Так! — прокричал Перси. — Слушаем меня! Кто-то, по всей видимости, Лестнейндж или ее сообщник, обыскивал спальни учеников.