Оружейник Хаоса

Уж из каких соображений она выбирала — я не понял, но выбор она сделала вполне уверенно. Признаться, я думал, что леди Аметист займет оставшееся свободным место, но она, покачав головой, вышла за ограничивающий пентаграмму внешний круг и запела.

Откуда-то я точно знал, что надо делать, и протянул руку Гермионе прямо над засветившимися линиями узора. Как только ее теплая ладошка коснулась моей, я понял, что все, пережитое мной ранее в общении с девушками — было не более чем ничтожной подделкой. И «влажный» поцелуй с Чжоу, и даже то, чему мы предавались с Джинни… Все это сразу стало чем-то мелким и незначительным.

Сейчас, просто касаясь протянутой руки, я ощутил не только соприкосновение тел, но и касание душ. Я знал, что сейчас перед Гермионой легла вся моя странная, далеко не всегда счастливая жизнь от вспышки зеленого света в холодном смехе — через падение с Астрономической башни, и до шага в пентаграмму. Я чувствовал в ее молчании не осуждение, но теплую и уверенную поддержку и понимание. Навстречу же мне устремился поток памяти, рассказывающий грустную историю «странной» девочки. Родители боялись ее «необычных» способностей, не намного меньше, чем Дурсли. Просто если тетя и ее семья пытались «выбить» из меня «странности», то родители Гермионы застроили ее почти до полной правильности. «Делай так». «Ты не права». «Соблюдай правила». «Перечитай еще раз — в книге написано не так!» «Ты не должна…». Все во имя сокрытия способностей дочери. Да, наверное, они действительно считали, что делают все на пользу ей самой. Во всяком случае, отголосок мысли… а может — услышанного, но не запомненного целиком разговора, намекал на то, что родители Гермионы все время боялись, что спецслужбы заберут у них дочь и будут «исследовать»… Неудивительно, что с таким подходом Гермионе было крайне трудно найти не то, что друзей, но и просто хороших знакомых. Неудивительно, что она так болезненно отреагировала на слова Рона о том, что «она заучка и с ней никто не дружит». Слишком уж они были близки к правде. Признаться, если бы Ронни был тут — ему было бы очень трудно избежать целительного удара в морду. Но Рона не было с нами. И я просто бросил девочке поток эмоций, в котором была твердая уверенность в том, что я всегда помогу и поддержу ее всем, чем смогу. Что для меня она всегда была и будет близким человеком. И безмолвный ответ позволил мне понять, что мое предложение было понято и принято.