Оружейник Хаоса

— И у Луны, когда она — кистень…

— А разве когда Гарри призывает вас — он выписывает сложные фигуры своей ковырялкой? Или бормочет что-то неудобьсказуемое на мертвых языках? Нет. Он просто зовет — и вы приходите. И это — магия… Или, к примеру… промять металлическую поножу и сломать защищаемую ей ногу, просто ударив легким кистенем — просто невозможно. Не хватит силы удара. Но у вас с Луной это получилось. И «голой физики» здесь не так уж и много.

— Ой, — сказала Гермиона. — Гарри… пожалуйста… призови меня как оружие.

Сможешь?

С некоторым трудом я поднялся с выгоревшей травы, и Гермиона оказалась в моей руке. Секунда, и Луна, как и Невилл когда-то, вытягивается и застывает. Петрификус? Молча и без палочки? В тринадцать лет?

Я отпускаю Гермиону, и девочка, исчезнув из моей руки, появляется неподалеку. Она смотрит на меня, на Луну, опять на меня…

— Фините!

Луна, поднявшись, удивленно посмотрела на нас.

— Петрификус? — спросила она

— Прости, Гарри! — Гермиона смотрит на меня с глубоким раскаянием.

— Получается, что я могла… Могла парализовать эту су… — Она прикрыла рот ладошкой, не завершив ругательства.

— Герми! — я схватил девочку за плечи, даже не заметив, что сократил ее имя, чего она никогда не любила. Впрочем, сама Гермиона тоже этого не заметила. Она уткнулась мне в плечо и зарыдала. Я гладил ее по голове и шептал. — Герми… успокойся! Ты ни в чем не виновата. Откуда ты могла знать, что это возможно, если никто тебе об этом не сказал?

— Я… — всхлипнула Гермиона, — …я все равно должна была догадаться! Ведь говорила сама, что «логика для волшебников — пустой звук!» И сама так же попалась! Я… прости… прости…

Именно сейчас, удерживая в руках содрогающееся от рыданий тело девочки, я окончательно понял и осознал то, о чем раньше только мимолетно задумывался: дырку от бублика Рону, а не ее.

Не отдам! Ни за что не отдам! Моя!

И только утонув в еще поблескивающих слезами карих глазах, я понял, что Гермиона сейчас отчетливо понимает меня.

Слышит все то, что я вряд ли когда-либо осмелюсь произнести вслух. Слышит. Понимает. И не возражает.

— Не отдавай, — улыбнулась она сквозь слезы. — Ни за что не отдавай! Ни меня, ни Луну. Мы же ее не отпустим, правда? — Герми на секунду выскользнула из моих объятий, признаться, я даже не понял, каким образом, и притянула к нам ту, о ком говорила. — Она — наша! Мы с тобой ее первые поймали!

Луна замерла в кругу наших с Гермионой рук.