Оружейник Хаоса

И отсутствие документов о приеме в школу вам будет объяснить ну очень нелегко…

Пока я проговаривал все это, до меня дошло, что все это и впрямь было крайне маловероятно само по себе. Чтобы приличные британские домохозяйки упустили возможность настучать на одну из своего круга по такому серьезному поводу, как исчезновение воспитывавшегося у нее племянника? Чтобы никто не замечал, как этот самый племянник временами пропадает на несколько дней, а то и недель? Чтобы никто в упор не видел те обноски, в которых он ходил до появления в его жизни Хагрида, и разбитых и склеенных скотчем очков? И так — все десять лет? Кто-то должен был очень сильно позаботится об этом.

И, учитывая, что Темные Силы все это время просто не знали, где я живу — то кандидатов на роль этого «кого-то» остается, мягко говоря, не слишком много.

— Я пожалуюсь таким же уродам, как ты! — прохрипел Вернон.

— Вперед, — я махнул рукой. — В «Дырявый котел» и другие места пересечения мира волшебников и мира магглов ты можешь пройти только в сопровождении волшебника… то есть — моем.

И если ты думаешь, что я стану тебе с этим помогать — то ты еще глупее, чем я думал. Но, даже если ты каким-то чудом найдешь волшебника, которому сможешь пожаловаться — слушать тебя никто не будет! Для большинства волшебников ты — не более, чем говорящее животное, — я вспомнил слова Артура Уизли «Магглы, настоящие магглы» — и с трудом удержался от того, чтобы скривиться. В моих словах, увы, было гораздо меньше лжи, чем мне хотелось бы признать. — В сущности, наверное, это в чем-то даже справедливо. Ты считаешь таких, как я — уродами, подобные мне считают тебя животным. Все честно.

Дядя отползал в сторону. В его глазах ужас мешался с ненавистью. Мне хотелось уйти в ванную, и тереть-тереть-тереть лицо, пока не смоется эта проклятая маска темного лорда! Но, поступи я так, и все, чего я достиг — окажется разрушено.

— Что… Чего ты хочешь? — спросила тетя, только что вышедшая на крыльцо.

— Вот, это уже деловой разговор, — усмехнулся я. — Все просто. Я проживу у вас три… — я задумался, вспоминая слова Дамблдора, — нет, пожалуй, даже две недели. А в конце этого периода вы выставите мне счет, который я передам своему поверенному. И если он посчитает, что в своей жадности вы не перешли пределы мыслимого — счет будет оплачен.