Оружейник Хаоса

— Я хотела спросить тебя… О Гарри.

Я постарался вчувствоваться так, как нам показывала леди Аметист. То, что чувствовала Джинни, произнося мое имя мало было похоже на чувство девушки к парню. Скорее — на чувство квиддичного фаната к любимой команде. Да и глаза у рыжей блестели как-то подозрительно. С точно таким же блеском в глазах Рон разглагольствовал о «Пушках Педдл».

— Он хороший… — мечтательно посмотрела Луна, повернув голову ко мне. — И теплый.

Джинни покраснела в тон волосам. Боюсь, что и я в этот момент был ничуть не бледнее… но руки с плеча Луны не убрал.

В конце концов, это все мне просто снится… Так чего я смущаюсь?

— А еще… — продолжила Луна, — он сильный. При нем меня никто не обзывает и не обижает… — Джинни потупилась. Уж не она ли обижала нашу Луну? — …как Рон, — твердо закончила единственная наблюдаемая блондинка.

Ну что, Рон… Я оглянулся на Гермиону, и увидел в ее глазах отражение Рона, произносящего «Она заучка и у нее нет друзей». Прости, друг. Но ты — попал!

Глава 27.

Кошмары и грезы

Рональд Уизли спал и ему снился сон. Сон был красивый, цветной, и даже цветущие незнакомые деревья издавали пронзительный щемящий аромат. Легкий ветерок, почему-то переливающийся розовым и алым, закружил Рона в вихре поднятых с дороги розовых лепестков*.

/*Прим. автора: опадающие лепестки сакуры — символ быстротечности и мимолетности красоты, жизни и вообще всего хорошего. А откуда значение японских символов знает ученик учеников Повелителя Ничего и его Снежной королевы — пусть останется маленькой тайной*/

Рон шагал по садовой дорожке, оглядываясь по сторонам.

Все вокруг было незнакомо и непонятно. Перспектива играла в странные игры, временами заставляя юного волшебника до боли в глазах вглядываться в смутные, мелькающие по сторонам тени. Строения, временами выступающие между деревьев, и снова скрывающиеся в сером тумане, казались Рону чем-то невозможным, неправильным. Но вот в чем эта неправильность состоит — он осознать не успевал.

Подняв голову, Рон вздрогнул.

Над ним, среди лазурной голубизны небес, по вьющейся в вихре розовых лепестков каменной дорожке, шагал он сам, не замечая ни того, что идет вверх ногами, ни белой совы, парящей над самым его плечом. Рон покрутил головой, пытаясь обнаружить проклятую птицу возле себя, не нашел, и плюнул на камень у себя под ногами.

— И тут Поттер, — пробормотал он, и двинулся дальше, потому как больше в этом странном сне делать было, в сущности, нечего.