Оружейник Хаоса

— По крайней мере, когда мы показали, как Джинни принимает награду как лучшая ученица школы, а Макгонагалл еще и выговаривает ему, что он «не только рассорился с Мальчиком-который-выжил, но и совершенно перестал учиться, поэтому твою палочку сломают, а тебя выгонят как неуспевающего», — орал он гораздо тише.

Я пожал плечами. В конце концов, это не девочек Рон доставал почти на протяжении целого года рассказами о «Пушках Педдл», так что ничего удивительного нет в том, что не они придумали этот кошмар из пяти слов.

Я огляделся вокруг, внимательно рассматривая окружающее пространство, напоминающее не то тетраскейп сарути*, не то литографии Эшера*. Лепесток сакуры, медленно вращаясь в воздухе, лег мне на руку.

/*Прим. автора: см. Дэн Абнетт «Ордо ксенос»*/

/*Прим. автора: см. Мауриц Корнелис Эшер*/

— Гермиона, Луна, а зачем было все это? — я повел рукой, показывая, что имею в виду весь окружающий нас геометрический абсурд. — Ведь, когда мы показывали Рону Джинни и Макгонагалл — обошлись как-то и без этого?

— Это потому, — улыбнулась Гермиона, — что и Джинни и Макгонагалл мы с Луной неплохо знаем, и могли вообразить их так, чтобы Рон не заметил подвоха.

А вот ловца «Пушек Педдл» никто из нас не знает. А вот Рон, как фанат команды, знает хорошо. Так что без всего этого кошмара, — Гермиона, чье логичное сознание с трудом выдерживало вид лестницы, ведущей вверх и вниз одновременно, содрогнулась, — он бы сразу заметил нестыковки.

— Но мы, — подхватила речь Гермионы Луна, — закружили его мозгошмыгов в, как ты, Гермиона, это называла? Ах, да… В «неэвклидовой геометрии». Запутали в сером тумане Улгу и предательской синеве Азира. В результате Рон сам потерял четкие представления о границах возможного и невозможного. И, когда ты, Гарри, показал ему несколько характерных черт Гэлвина, которые запомнил с плаката, который видел, будучи в гостях у Уизли, Рон сам довообразил все недостающее, и сам убедил себя в том, что тот, кого он видит — и есть Гэлвин Гаджен.

— В общем, мы молодцы! — улыбнулся я девочкам.

— Ага, — в один голос согласились они.

Огненно-алый Акши, ветер страсти, тоже присоединился к нам в своем одобрении. Он поднял нас и понес над равнинами невозможного мира, под треснутыми небесами.

Девочки радостно визжали, когда ветер задирал подолы их мантий, или бросал их мне в руки.