Я убил Бессмертного - Том 1

— Думаешь, это такое счастье – быть учеником Архимага? Первые пять-шесть лет здесь я провёл, сидя в холодном подвале, на хлебе и воде. По мнению Виссариона, так лучше думается, – моё лицо возмущенно скривилось; эта часть рассказа была чистой правдой. – Но я всё вытерпел ради того, чтобы у нас с героями был шанс свергнуть его.

— Правда? – Люк посмотрел на меня с неподдельным уважением.

Я развел руками.

— Ну, конечно. А как, по-твоему, мы узнали о тайном проходе в замок и так быстро добрались до его комнаты на самой вершине башни, миновав всю охрану?

Парень понимающе закивал, а я же тем временем продолжил.

— Так что мне тоже пришлось поcтрадать, чтобы мы попытались одолеть тёмного властелина. Я, как и остальные герои, многим пожертвовал ради нашего дела...

— Но, – Люк оглянулся назад, туда, где высилась отдающая фиолетовым свечением башня, – остальные герои мертвы.

Я втянул воздух и попытался вспомнить что-нибудь на эту тему.

— Воин должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть воин должен с честью.

Вот его главное дело.

Старый добрый кодекс Бусидо никогда не подводит.

Люк пожал плечами.

— Ясно.

Около высокого деревянного указателя мы свернули с широкой дороги, связывающей добрую половину городов в этой стране, и направились к небольшому городку, одному из многих, что находились в черте владений Виссариона.

Во многих аспектах всё, что было под властью Архимага, опережало в развитии остальный мир лет этак на тридцать и могло служить чуть ли не образцово-показательным.

Однако из-за дурных суеверий и общей дикости населения этого мира переезжать сюда никто особо не стремился. Что, надо сказать, не сильно помогало в моих начинаниях по убийству Виссариона. В конце концов, за столько лет я уже знал всех жителей чуть ли не поимённо и представлял, как тот или иной торговец может быть мне полезен.

Мы шли по мощёной плиткой дороге, мимо рядов симпатичных домиков, расписанных разными красками и узорами по древесине.

Люк всё это время озадаченно пялился по сторонам, видимо, пытаясь уложить в голове мои слова о гнёте Виссариона и контрастирующую с ними окружающую действительность. Я всё думал, когда он начнет задавать вопросы и, по мере того, как мы продвигались к центру города, сочинял хоть сколько-нибудь убедительное оправдание.

Когда мы вышли к оживленной торговой площади, где лавки ломились от продуктов, я с опаской уставился на спутника.