После боя

Молодой да ранний – уже и пару пальцев на руках потерять успел и благодарность от генерала Аракчеева получить. Водянисто-серые его глаза внимательно глядели на Егорыча.

- Нет. Сразу, я вылезти из под трупов не смог. Завалило меня крепко. Ухитрился спихнуть лежащего на мне француза и сдвинуть в сторону Митяя, который вместе со мной к пушке был приставлен. Ему бедняге почитай голову оторвало, держалась на одном лоскуте. Сумел сесть, но ноги выше колен крепко застряли (это я только потом понял, что мой сапог в портупее одного из мертвецов крепко запутался), да ещё боль в груди и рёбрах была адская.

Ворочая тела, устал так, что сто потов с меня сошло.

- А треск продолжался? – спросил Семёныч, сдвинув фуражку на затылок.

- Да, но он уже превратился в хлюпанье и чавканье. Когда я сел, то тучки на небе разошлись, и всё поле передо мной как на ладони предстало. Вот те крест. Позиция-то наша как раз на возвышенности была. Сам Раевский выбирал.

Все солдаты почтительно закивали головами, вспоминая храброго генерала вместе с солдатами плечом к плечу бившегося с французами.

Кашлянув, фейерверкер продолжил:

- Картинка я вам скажу, была не из приятных. Всё полюшко трупами завалено и только металл на ружьях, пряжках и пуговицах мундиров, бликовал этаким мёртвым светом. У меня аж мурашки по спине побежали.

- А чавкал-то кто Егорыч? – не выдержал фельдфебель Мирон, сделав шаг вперёд.

- А вот это братцы, я понял не сразу. Бородино уже начало покрываться туманной дымкой и вот в этом мареве, метались какие-то тени.

На четырёх лапах, да. Но не собаки! Крупные, что наш телёнок, на длинных конечностях и спина этаким горбом выгибалась. Двигались они быстро, и насчитал я этих тварей полдюжины.

- Ээээ, Егорыч, это, поди, тебе всё со страху привиделось? – засмеялся фельдфебель, откусывая от краюхи хлеба удерживаемой в руках, добрый кусок.

- Нет, Мирон. Не привиделось. Ты меня знаешь, я труса никогда не праздновал.

- Это да. Ну, может от контузии мозги-то тебе стрясло. Сам же сказывал, - сконфужено добавил фельдфебель, почесав затылок.

- Дослушай сперва, – чуть обиженно сказал старик, поплотнее запахивая накинутую на плечи серую шинель. Скоро, я разглядел, что делали эти твари. Они жрали трупы, перемещаясь от тела к телу. Глаза у них горели таким зелёным огнем, словно гнилушки на болотах. Одна из этих страхолюдин оказалась напротив меня.

Разведя руки в стороны, фейерверкер привстал со своего места, обращаясь к товарищам:

- Это точно была не собака.