Ламия

- И надолго?

- На столько, на сколько потребуется.

- А?…

- И не мечтай. Я не желаю рисковать твоим общественным положением.

- Я только хотела спросить, у кого ты научился так изящно драпировать накидку? Это считается редким талантом даже у нас, женщин.

Ехидно улыбнувшись, красавица – а Фелисанта всё ещё оставалась ею, несмотря на бег времени и рождение двоих детей – поманила оборотня за собой. Аполлоний лебединой тенью скользил по пышно убранным залам, оценивая финансы сенатора. Финансы были ничего себе – только мраморные статуи из мастерской Фидия тянули не на одну сотню гривен золотом.

Похоже, сенатор выгодно обращал в наличные упроченные женой политический вес и общественное положение.

Тем временем Фелисанта и лже-матрона поднялись по лестнице и оказались в большой зале, из которой выходил длинный, пересекающий здание коридор. Здесь, на третьем этаже добротного каменного дома проживали жена сенатора, её дочери и их прислуга. Убранство женских покоев нельзя было назвать богатым, даже в детской имелось только самое необходимое: лавки, стол, полки, подставки для светильников.

Кроватями служили обыкновенные скрыни. Увидев такую «роскошь», Аполлоний презрительно фыркнул.

- Чего это с тобой? – спросила Фелисанта.

- Удивляюсь силе любви сенатора, – Протей смотрел на комнату сквозь призму магии. На стенах, полу и потолке следы человеческих эмоций сияли всеми цветами радуги. – Спорим – он чертовски недоволен тем, что ты не подарила ему наследника.

Женщина только вздохнула.

Маг не обратил на это никакого внимания, сосредоточившись на впитавшихся в камень испарениях духа. У детей они особенно яркие, чёткие и почти не тускнеют со временем – на подушках до сих пор копошились сверкающие радостью сны.

Сердце Протея сжалось, но только на мгновение. Для того, чтобы проливать слёзы, существуют другие. Его предназначение – выслеживать и убивать Тварей Тьмы: ламий, вампиров, лаков, демонов. Всех, чьи следы попадаются ему в бесконечных странствиях.

Чуткие пальцы пробежались по аккуратно убранной постели.

Он ещё не знал, чья именно кровать привлекла его внимание, но чувствовал: именно эту девчушку утащила прожорливая монстриха. Протей аккуратно вычленил следы ребёнка из покрывающей комнату ажурной вязи, проследил их направление.

Ну конечно – окно! Одного беглого взгляда на подоконник хватило, чтобы понять: обереги всё-таки не пустили ламию внутрь. Да ей это и не было нужно. Дотянуться до девочки она сумела и оттуда.