Слепой охотник

В чёрных ночью травах сова слышала мало-мальский шелест ленивого ветра, суховатый бег шустрых лесных мышей и сонный писк потревоженной в гнезде птицы. Летняя ночная прохлада, сплетаясь с сыростью близкой лесной речки и болотин, сову не пугала. Птица неспешно продолжала кружиться над поляной, смутно ощущая, что её не только зовут, но и направляют.

Мелкая тварюшка и птица сегодняшней ночью могла не беспокоиться. Вздрагивая порой от бесшумной чёрной тени, заслоняющей от них лунный свет, мыши бросались врассыпную, но ночная хищница не обращала на них внимания.

Она искала зоркими глазами своей направляющей цветок, который надо сорвать до рассвета, чтобы осталась в нём сила страшная, обережная да лечебная. Одолень-трава пряталась в высоких травах ближе к речному берегу, но иной раз уходила и в глухоманные чащи.

Бесшумно падающим по осени листом сова скользнула между замшелыми еловыми лапами на другую поляну. С головой скрытая стеной трав и цветов, в их аромате, удушающем без ветра ночью, стояла женщина.

Нисколько не сомневаясь, сова опустилась на её плечо и снова клекотнула.

- Видела, - ответила на незаданный вопрос женщина. Её распущенные волосы, слегка переплетённые травами, на лбу перевязанные ремешком, мягкими волнами спускались с плеч на грудь. – Ничего. Сейчас проверим ещё одну поляну. Там наверняка найдём. Лети-ка.

Ночная птица перебралась на протянутую руку женщины и с неё по кисти перешла на рукоять посоха, где и устроилась, нахохлившись…

… Ирина с силой потёрла глаза и застыла, почувствовав на своём плече странную тяжесть.

Скосилась. Круглая птичья голова повернулась к ней и скептически вперилась в её испуганные глаза.

- Ты… кто? – только и сумела выговорить девушка.

И соединила только что виденное с тем, что оказалось на её плече. Вспомнила о тетради, взглянула. Первая же страница была убористо заполнена странными буквами, в которых едва-едва угадывалась славянская азбука.

Ирина медленно перелистала все страницы, не стараясь даже вникнуть в написанное.

Ей всё казалось, что вот-вот она наткнётся на примечания, в которых тем же убористым почерком, но современным написанием букв ей объяснят, что именно написано в этой странной тетради, до которой опасно дотрагиваться, если не хочешь провалиться куда-то в непонятки. Вскоре она поняла, что ничего не понимает, и вернула тетрадь на полку стеллажа, сунув её между Кингом и Фетом.

- Потом, всё потом, - пробормотала она.

От негромкого стука в дверь она чуть не подпрыгнула.