Слепой охотник

Закрыл за собой дверь и остановился, сообразив, что забыл спросить: когда же Ирина узнает у «кое-кого», как закрыть его натренированную способность автописьма? Впрочем, дорогу в «Фитоаптеку» он теперь всегда найдёт.

Сейчас больше не то что волнует, но заставляет нервничать всё та же проблема. Едва дверь за ним закрылась, он снова машинально надел тёмные очки. А ведь… Снять сейчас? Женя насторожённо огляделся. Нет, слишком много народу на рынке. Вот выйдет на улицу, минует остановку… Время утреннее – на обычной улице встретится человек пять-шесть… Он поёжился.

Из них хоть один упырь, да будет.

Вот и проверим.

Именно эта его всегдашняя страсть: проверять себя и свои возможности, «искать новые пути развития», как выражался отец, – и столкнула однажды в бездну, ключом к которой стало автописьмо... Он не спеша шагал по улице, привычно ссутулившись, и размышлял. Упырь. Его собственная метафора. Так он называет людей, которые тянут энергию с других, более слабых, и которых кое-кто зовёт энерговампирами.

Дойдя в мыслях до «более слабых», он обозлился и прекратил думать о тех, кто сильней, чем он.

.. О тех, кто может заставить – его... «Ненавижу…»

… Дождь прекратил сеять свой туман, наверное, за время гадания. И желание снять очки, увидеть город в настоящих красках, заставляло руки вздрагивать от нетерпения.

Когда до дома осталось минуты две спокойной ходьбы, когда навстречу пошли два старика, неторопливо беседующих друг с другом, Женя рывком снял очки. Утро ударило по глазам светом и брызнувшим в стороны широчайшим пространством, чёткими линиями и блеском луж.

Серые тучи как-то поднялись, и он даже зажмурился, когда в маленький, пронзительно голубой просвет между ними рвануло солнце. Оно быстро исчезло, оставив после себя лишь несколько тонких туманных колонн, будто пронизавших тучи.

Женя, насторожённо остановившийся, нехотя ухмыльнулся – и тягучие минуты просто стоял на месте. А может, выжидал, пока те двое не пройдут. А они и прошли, не обращая на него никакого внимания, слишком занятые своей беседой, чем каким-то чудаком, который только-только в этакую пасмурь сообразил снять солнцезащитные очки.

У подъезда он опять постоял немного, не в силах заставить себя сразу зайти в ограниченное, а потому постылое пространство квартиры – из этой бесконечности, в которой были улицы, дома, дороги, газоны, мокрые после дождя; лужи, в которых покачивалось, а то и трепетало, сморщившись от ветра, серое небо… Наконец Женя развернулся и медленно вошёл в подъезд.