Слепой охотник

Как у тебя дела, мой талантливый друг? Что ты можешь сказать прекрасного своей верной почитательнице и вообще доброй женщине?

- Загляни завтра, - предложил Женя. – Посмотришь.

- О! – обрадовалась Леокадия и тут же приторно заканючила: – А можно, я сразу с Витенькой приеду? Ты ведь не разочаруешь свою любимую почитательницу? И Витенька сразу отнесёт в мою машинку чудесные творения моего признанного всеми гениальнейшего гения?

Женя почувствовал, что его привычно тошнит от её уменьшительно-ласкательных словечек. Торопливо сказал:

- Лео, приезжай, как хочешь.

Но сейчас я должен торопиться.

- Всё-всё, милочка Женечка! – заторопилась искренне обрадованная агентша. – Хорошего тебе вечерочка! До завтра!

Он почувствовал голод и ушёл на кухню, захватив с собой блокнот и карандаши. Приготовив себе быстрый перекус и устроившись прямо за столом, деловито принялся зарисовывать лица тех, кто напал на него на лестничной площадке. Узкое лицо, короткий нос, небольшие глаза; почти пропавший, узкий в ниточку рот, короткие волосы – тип с ножом.

Примерно такое же узковатое лицо того, выпнутого в лифт… Нет, лица неинтересные. Но азарт, близкий к вдохновению, заставил запечатлеть обоих.

Женя жадно выдул большую чашку кофе, ещё подумал: не слишком ли ему будет – взбадривающий напиток вдобавок к взбудораженному до сих пор состоянию? Сумеет ли заснуть потом… Но пальцы, соскучившиеся за последние месяцы (ах, чёрт – месяцы!), требовали работы.

Он перелистнул страницу, и… карандаш застыл. Ирина или тот неизвестный? Мужик интересней.

Лицо очень оригинальное. Только вот… Не карандашом хочется его, а акварельными мелками.

Женя поставил на поднос кофейник, чашку, блокнот и всё перенёс к рабочему столу в мастерской. Пока шёл, вспоминал в мелочах черты лица, одновременно проникаясь настроением, впечатлением власти и самоуверенности неизвестного… Включил настольную лампу на всю мощь. Уселся со вздохом освобождения, пододвинул пачку мелков и вывалил их рядом с кипой листов.

Вгляделся в воображаемое лицо.

В ярко-синие глаза.

… Думает – он особенный. Оттого и надменный. Но думает так не совсем зря. Есть что-то необычное в нём, в этом бешеном типе, который не умеет жить спокойно…

И застыл, когда понял, что пальцы скрючило в знакомой судороге.

Сопротивлялся недолго.

Спустил всех «бешеных псов» с поводка, решившись последовать совету Ирины.

Только мелькнуло разок удивление: её знакомый – упырь? Или?..

И – погружение в письмо, которое словно проходит мимо него. Почти.