Слепой охотник

Нет, деловым она его видела. Но на этот раз в нём проступило что-то странное. Оно словно похудело; темнота, подчёркнутая свечой, спрятала морщины… Напротив Ирины сидела женщина неопределённых лет. У девушки внезапно дрогнуло сердце. Чужая женщина. Слишком жёсткая для привычной бабули.

- Демьян, говоришь… Ярослав и Красимир каким боком к нему? Почему ты сказала, что они не могут смотреть на него? Или вы не впервые встретились все вместе с этим Демьяном?

- Не знаю, поверишь ли, - осторожно сказала Ирина, - но этот Демьян запоминает всех, кому хоть раз заглянул в глаза.

Да, мы несколько раз встречались… Нечаянно.

- А твои ребята… У них какие-то способности появились? После заглядывания этого Демьяна им в глаза?

- Они видят упырей, то есть отличают их от обычных людей.

- Вот как… Демьян, - покачала головой бабуля, будто вернувшаяся – обычная, какой всегда видела её Ирина. – И что ты мне ещё скажешь? Или всё рассказала?

- Наверное, всё, - опять неуверенно сказала девушка. О том, что она в последнее время связывает болезнь Григория с колдовским воздействием Демьяна, она говорить не стала.

Не доказано. Те двое глухарей, чьё состояние по всем признакам похоже на состояние её старшего брата, ещё ничего не подтверждают.

Бабуля молчала, задумавшись. И Ирина осмелилась прервать её раздумье.

- Демьян из чёрных колдунов?

- Пока не знаю, - тяжело ответила Нина Григорьевна, уставившись на свечной огонь и явно не видя его. – Мне бы надо увидеть его. Расскажи-ка, каков он на вид?

- Высокий, широкоплечий.

Немного за тридцать. Тёмные волосы. Очень красивый. Но так – смазливый, - поморщилась Ирина.

- Разборчивая стала? – усмехнулась бабуля.

- Видела бы ты его… И с ним всегда десять-двенадцать человек. – Сама того не замечая, Ирина погладила руку, синяки которой были спрятаны под длинным рукавом свитера. – Бабуль, прости, ругаться не хочется, но гад он страшный.

- Это за что же ты его так? – снова усмехнулась бабуля.

- За всё хорошее! – буркнула Ирина.

– Знаешь, как он меня называет при всех? Прелестницей и бриллиантовой! Своей! Ручку, блин, ему хочется мою облобызать! Издевается постоянно, как ни встретимся! И своих он здесь, оказывается, ставит, чтобы следили за нашей аптекой! Расположения ему моего захотелось!

- Сколько ему, говоришь?

- Года тридцать два, тридцать три ли? – задумалась, постепенно успокаиваясь, девушка. И вздохнула.

Они посидели, помолчали. Бабуля заговорила первой.