Дорасти до неба

А на небольшом пятачке между лавочками отчаянно метался абсолютно черный котенок. Он давно бы уже удрал, но каждый раз кто-нибудь из кодлы отпинывал его обратно, в центр пятачка. Котенок – не старше двух месяцев – с пронзительным писком кубарем катился по земле, там вставал на лапки и, припав к земле, затравленно озирался по сторонам, выискивая, в какую сторону можно безопасно удрать. Но как только он в очередной раз бросался наутек, очередной пинок возвращал его в исходное положение.

Вся компания радостно ржала, наблюдая страдания детеныша. Я нисколько не сомневалась в том, что как только Олежеку развлечение надоест, он просто и без затей пинанет котенка в полную силу, и вся гоп-компания еще раз поржет – мол, низко пошел, к дождю. А потом придумают новую забаву.

Меня эта картина возмутила до глубины души. О том, чтобы пройти мимо, не могло быть и речи. Я забыла и про секретные ножики, и про свой рост, и про писклявость. Я остановилась у ржавой ограды и изо всех сил постаралась, чтобы мой голос звучал хоть немножко грозно:

- Что, смельчаки, нашли кого-то слабее себя?

Шестерки замерли и принялись смотреть на главаря, ожидая его реакции на мою наглость.

Олежек отложил гитару в сторону, приложил ладонь к уху и лениво изобразил удивление:

- Ась? Кто-то что-то вякнул?

Потом сделал вид, что только что разглядел меня. И противным сюсюкающим голосочком, каким взрослые любят говорить с младенцами, принялся острословить:

- О, кто к нам пожаловал! А у меня, как назло, конфетки с собой нет.

Ты, девочка, иди к мамочке. Тут большие дяди отдыхают.

Ну да, Олежек про меня знал только то, что я здесь живу. Я вообще не любительница просвещать соседей насчет деталей личной жизни.

- Не хами фиксатый! – пошла я на обострение. – А то, глядишь, неприятность какая случится.

- Ути какие мы грозные! – продолжал нарываться Олежек, не забывая подпинывать котенка.

Что может случиться? Описаешься? Или заплачешь?

И, видимо, потеряв терпение, перестал сюсюкать и угрожающе добавил:

- Вали отсюда, шмакодявка! А то не погляжу, что малая, пустим по кругу за гаражами.

Меня затопила холодная ярость. Я словно вновь оказалась среди черных волков герцога Аргайла. Вот только волк здесь был лишь один, остальные – так, шакальё.

- Что-то ты, козел, в конец берега потерял, - совершенно сознательно хамила я.