Ловчий Дьявола

И на своей территории я стараюсь не допускать случаев физического насилия над людьми. В меру своих сил. Но, кажется, ваш случай вне моих сил.

Я молчал, пока он собирался. Но когда собрался уходить, всё же произнёс:

— У меня девяносто восемь переломов, полученных в разное время. Но где и как я их получил — имейте такт не спрашивать.

— Пойдём, Федя, я тебя провожу, — хозяйка дома вывела фельдшер из комнаты.

А я почти рухнул на диван и только тогда понял, настолько же трудно на самом деле стоять и дышать. Долбанная пневмония, как же я ненавижу быть больным и слабым.

Хозяйка дома вернулась минут через десять, когда я уже полностью подавил раздражение и гнев. Села рядом со мной на диван. Погладила кошку, никуда не собиравшуюся уходить с моих рук.

— А вы боевая девушка, Светлана, — с долей уважения произнесла бабушка Лида. — Знаешь, мальчик мой, я готова поверить, что эта кошка — перевоплощение человеческой души.

— Поскольку моя рациональная часть сейчас молчит, я в этом даже не сомневаюсь, — ответил я, заглянув в ярко-голубые, спокойные глаза с удлинёнными щёлками зрачков.

Кошка ничего не ответила. Да и не должна была. Это ведь всего лишь кошка...

Пару часов я просидел на деревянных ступеньках порога дома на улице. Огромная белая собака, пристроившись рядом, положила голову на моё колено и довольно щурилась, пока я перебирал пальцами её шерсть. Я же просто наслаждался солнцем, редким одиночеством и тишиной.

— А ты действительно внук Лидии Сергеевны, — увидев меня с собакой, прокомментировала молодая женщина, подойдя к дому.

Я никак не отреагировал на эту фразу, только прищурился, окинув изучающим взглядом нарушительницу моего покоя. Кажется, это медсестра, которую ожидала бабушка. Следующей фразой только подтвердила мою догадку:

— А катетер вы зря сняли, молодой человек!

Похоже, она не определилась как ко мне относиться. Пацан я какой-то непонятый или взрослый внук уважаемой женщины?

— Я в нём не нуждаюсь, — пожал плечами.

— А это не для вас, а для меня! — мгновенно вспыхнула медсестра.

— Моё тело — мой храм, — процитировал я. — И только я решаю, что с ним делать.

Медсестра не сразу нашлась что ответить и довольно грубо попросила меня войти в дом. Белла подняла голову и предупреждающе заворчала.

— Не надо, девочка, — обратился я уже к собаке. — Это не враг. Просто уставшая, разочарованная в жизни и потерявшая чувство человечности женщина.

Алабай перестала ворчать и, повинуясь моему жесту, ушла с порога.