Долгая дорога в Порт

Проспект сиял, по макушкам фонарей время от времени пробегало едва заметное марево, превращая их свет в размытую радужную дымку. На ближайшем рекламном щите широко и хищно улыбалась холеная красавица, обхватившая стиснутую лифом грудь длинными когтистыми пальцами. Надпись на плакате гласила: “Архангел трубит, но небеса пусты”. Разреженный поток одинаковых машин - черных, с затонированными до полной непрозрачности окнами - медленно втягивался на мост через реку. Массивные поддерживающие балки моста отдавали зеленым гнилушечным сиянием, и когда Панголин, петляя меж степенно и чинно ползущими машинами, пролетал его, Ай успела заметить застывшие на фоне ночного неба фигуры женщины с зонтом, застывшей у одной из балок, и мужчины с фотоаппаратом перед ней.

На головах у них сидели птицы - тоже неподвижные, потерявшие возможность пошевелиться в тот миг, как коснулись скованной неведомой силой плоти. Ай содрогнулась, представив каково это, и сильно стиснула ручку двери, напоминая себе что все вокруг не реально. Пойманные в ловушку туристы такая же фикция, как старуха в подъезде, как танцующие в небе звезды, как…

Как давно умерший Вайзхунд.

- Кошка! - рявкнул Панголин, выворачивая с моста. - Куда ехать, девочка?

Ай усилием воли отодвинула захлестывающую ее волну безразличия, прислушалась… И поняла что не слышит ничего. Ворчал мотор, шелестели по мокрому асфальту колеса, где-то на самой границе слышимости переговаривались волны реки.

И не было никакого намека на точку напряженности сна. Ай ощутила, как поднимается паника - кошку заперли, посадили в ящик и ждут, умрет она или выживет.

- Я не понимаю, - жалобно сказала она, вжимаясь в спинку сидения. - Не понимаю… Надо посмотреть.

Панголин неожиданно выругался по-испански и заложил крутой вираж поперек всего проспекта. Ай поняла, что на них летит бензовоз, огромный, непропорциональный, с широченным рылом, занимающим сразу две полосы, утыканный целым лесом осветительных огней, фар, красных и оранжевых мигалок… Панголин рвал руль в бок, упираясь плечом в боковое стекло, время потекло медленно, вязко.

Ай смотрела на приближающееся чудовище, и понимала, что уклониться им уже не успеть. Муха в меду, медленно превращающемся в янтарь, Ай не могла двинуться, только наблюдать, только ждать, не в силах ничего сделать.

Она зажмурилась и часто задышала.