Долгая дорога в Порт

- Я остаюсь, - повторила Ай, и Панголин почувствовал, как тысячи коготков вцепились в ткань его пальто. Никакие пчелы не смогли бы оторвать его от земли в реальном мире, но здесь был сон, и правила в нем устанавливала тоненькая девчонка, в свои двадцать лет выглядящая не четырнадцать.

- Мне пока нельзя просыпаться, - сказала Ай, серьезно глядя ему в глаза. - Прощай, Ящер. На всякий случай прощай.

Еще миг постояв неподвижно, она глубоко вдохнула и одним длинным шагом спиной вперед выскочила из вихря. Движение пчел тут же ускорилось, воронка превратилась в жгут, который с басовитым гулом стремительно ввинтился в низкое небо, лежащее на высоких шпилях.

Ай проводила взглядом золотистый росчерк, а когда опустила глаза уже не было ни площади, ни башен, ни огней.

Она стояла на дороге, а вдоль обочин тянулись ввысь корабельные сосны.

***

Сон внутри сна, изученный и исхоженный, попытался втянуть ее в себя, но Ай одним движением ресниц отбросила наползающие невидимые щупальца. Шаг, и дорога стала прямой как стрела.

Взмах руки - и латники с умертвиями растворились во мраке. Секунду спустя она, как была - в просторной, не по размеру, футболке и босиком - стояла перед стеной, окружающей Порт. Ворота приглашающе распахнулись.

К берегу надо было идти через кварталы, разделенные выстроившимися в полукольцо каналами с мягко светящейся водой. Она снова шла к центру огромной мишени. Пожалуй, можно было взлететь, но Ай не спешила. На самом деле с каждым шагом все сильнее хотелось развернуться и броситься обратно в лес, обратиться кошкой, забиться под поваленный ствол… И все же она продолжала шагать, ощущая как в пятках болезненно отдается многодневная усталость.

“Ты всю жизнь будешь ходить по остриям ножей, глупая русалочка”...

Набережная встретила ее пустотой и безлюдьем. Ай подошла к самому краю, где серый камень отвесно обрывался в воду и устало опустилась у древнего швартовочного кнехта.

- Ты все-таки добралась, - сказал до боли знакомый голос за спиной.

- А ты все это время был здесь, - ответила она, не оборачиваясь.

Вайзхунд сел рядом, привычно поджав ногу в сморщенном сапоге. На нем был какой-то невероятный кожаный камзол с пелериной, фигурно изрезанной раздвоенными фестонами по краю.

- Здесь тоже, - согласно кивнул он. - И не только здесь.

- Я запуталась, Волк, - призналась Ай, прижимаясь виском к холодному чугуну кнехта. - Если ты здесь, то почему ты мертвый?

- Нет, не запуталась. Ты просто никак не хочешь согласиться с тем, что я умер.