Шайкурай | 16+

- Каких? Можешь снять?

- Ты сомневался? – с улыбкой сказал он.

Дориан заглянул под барную стойку и достал пакет с кофейными зёрнами. Высыпал штук десять и вручил мне половину. Он расстелил салфетку с вышитой пентаграммой, и бросил на неё зёрна. Я повторил за ним.

- Тебя зачаровали давно. Могу предположить, что не слишком искусно.

Колдун собрал зёрна и бросил ещё раз. Он задумчиво изучил получившуюся россыпь и наконец-то сказал:

- Заклятие дремало в тебе уже давно. Затем твоя энергия всколыхнулась, что послужило пробуждению.

Слабые, неумелые чары начали разламываться, осколками пронзая твою память.

- Я не понимаю.

- На тебе лежит заклятие забвения. Поскольку оно было наложено небрежно, то из-за нарушения твоих энергетических потоков, оно начало снова зачаровывать тебя. Подавленные воспоминания просачиваются, стирая новые.

Я, молча, смотрел на колдуна не в силах что-то ответить. Было проще поверить в очередное проклятие Нэйта. Но не в это. Хотя теперь всё встало на свои места. То из-за чего я оказался на улице сокрыто заклятием.

И это связано с шайкурай. Я бежал из дома, от общины, от охотников.

- Не волнуйся, я помогу тебе, - сказал Дориан. - Приходи завтра вечером, я развею чары. Или наложу новые, которые не будут тебя ранить.

Я вернулся в общежитие обессиленный. В моей жизни не осталось ничего кроме необъятных сожалений. Мне так больно. Я не знаю, как её унять. Я не знаю её причин. Она вгрызается мне в душу, оставляя бесконечно кровоточащие раны.

Не замечая жильцов, я прошёл в свою комнату.

Моё внимание отвлекла только очередная ссора Эллис и Роя. Это заставило меня невольно вспомнить своё детство. Причиной тому был недавний сон или заклятие снова простирает свои тёмные лапы к моему сознанию. В нём, не менее отчётливо, я увидел, как мать ругала отца. Они редко повышали голос друг на друга, но когда это происходило, было страшно. Очень. Оба шайкурай. Они не могли сдерживать себя. Рычали и скалились. Тогда я не понял причин той ссоры. Очередные выяснения, почему отец где-то пропадал по ночам? Ревность? Это не важно. В моменты подобные этим я прятался в шкафу в комнате родителей. Сжимаясь от страха, и изо всех сил стараясь не заплакать.

Стоило мне зайти в комнату, как в дверь постучали. На пороге стояла Ханна. В одной руке она держала термос, а в другой – широкие полосы пластыря.

- Нэру сказал, что ты перестал охотиться, - тихо сказала она, заходя внутрь. – Естив, так нельзя. Ты можешь погибнуть.