Детский мат

Иоанн начал пролог своего Евангелия словами: «В начале был logos». «Logos» означает одновременно разум и слово. Разум, который является сотворяющим и способен сообщаться. Разум – милостивый дар Господа нашего. «Милости Господа не исчезли, ибо милосердие Его не истощилось. Оно обновляется каждое утро… - я опять отвлеклась, размышляя, взять или не взять свиток со стола, - … неразумное деяние претит природе Бога».**

Мало что понимая из этой речи, я больше изучала обстановку, чем слушала. В поле зрения попали шахматные фигуры на полу между колоннами, совсем как у нас дома.

Между тем я отвлеклась настолько, что упустила момент. Его святейшество закончил речь и внимательно на меня смотрел, словно ожидал чего-то.

- Партию в шахматы? – неожиданно вырвалось у меня.

И кто же меня всё время за язык-то тянет! Вот знаю же, что нужно промолчать. Знаю – и не могу.Понтифик снова сделал приглашающий жест рукой, и мы проследовали к шахматному полю. Мне даже показалось, что он ехидно улыбнулся за моей спиной.

Лихорадочно соображая, что же делать, я начала вспоминать нашу с сыном игру и выставила вперёд ту самую королевскую пешку.

Что мне там ребёнок объяснял? «Когда начинаешь свою игру и видишь свои ходы, забываешь обращать внимание на ходы противника». Ну, это для детей годится, а тут… Отвлечь его, что ли?

- Ваше святейшество! Локон Аньези, - начала я, многозначительно накручивая свой завиток на указательный палец, - плоская алгебраическая кривая третьего порядка. В подходящей прямоугольной декартовой системе координат ее уравнение имеет вид: игрек, помноженный на скобку А квадрат плюс икс квадрат скобка, равняется А куб.

Я ходила кругами вокруг шахмат, размахивала руками и несла дальше полную ахинею. Цели, однако, своей достигла. Понтифик следил за игрой невнимательно, больше наблюдая за мной и… попался! Он пошёл «офицером своей гвардии» и я поняла, что выиграла партию. Первый раз в жизни, совершенно не умея этого делать.

- Yes! – не удержалась я и выставила свою королеву. – Вам э… мат.

Мне кажется, что для Бенедикта XIV «детский мат» стал неприятным сюрпризом.

Всю благостность с его лица как ветром сдуло. Так он и стоял перед шахматными фигурами, нахмурившись и задумчиво потирая рукой подбородок. Придя, очевидно, к какому-то выводу, папа три раза хлопнул в ладоши. В зале неслышно появился мой сопровождающий. Аудиенция была закончена.

- Ad unguem striga***, - прошипел мне вслед Бенедикт. Передумал делать меня преподавателем?

Обратно ехали в полной темноте.