Танго с призраком. Том 2

Чего стоит уже оказанная услуга?

Ни-че-го.

Поэтому стоит подумать о себе самостоятельно. Что сделают Араконы, узнав, что их племянница стала состоятельной? Да, по столичным меркам – безусловно?

Предложат продать магазин и выйти замуж. Или оставить магазин и поскорее выйти замуж за человека, который с ним справится. Тони не хотелось ни первого, ни второго.

Откровенно говоря, она метнулась в столицу, повинуясь словам старого картежника. Тихо жить надо в глуши, а вот прятаться лучше в кипящем котле.

Там, где жизнь бурлит, бьет ключом… да, в столице. Тони и приехала.

Это оправдалось. Но дальше-то как?

Справится она одна с магазином? Самостоятельно?

Синьора Луиса, положим, справлялась. Но у нее была история, были связи, были свои люди, ее знали, ее предки этим занимались… а Тони что?

А ничего.

Ноль.

Пустое место.

Будет ли с ней кто-то считаться? Девушка искренне сомневалась. Но уж очень было соблазнительно… просто представьте!

Переехать в лавку, в комнаты синьоры Луисы.

Таким образом снимается сразу несколько вопросов. Лавку не надо охранять, в ней кто-то живет, опять же, синьор Мендоса здесь привык, ему тяжело у Араконов… Глупо учитывать в своих планах кота?

Тот, у кого есть коты, никогда не скажет ничего подобного. Когда вот это чудо, мягкое и пушистое,, приходит под бочок, да прижимается, да мурчит…

Просто собаки любят хозяина в принципе. А кошки только за дело. И поди, заслужи! Кошке ты можешь о своих заслугах не рассказывать, примет тебя кошка или нет, зависит только от нее.

Синьор Мендоса Тони принял, и она не хотела подвести существо, которое ей доверилось.

Смешно?

Да и наплевать!

Снимаются и другие вопросы. Тони не будет ежедневно видеть Альбу и Эудженио, не будет…

Пальцы вцепились в подлокотники.

Больно?

Очень. Видеть тебя – одна боль, не видеть – другая. Я горю, как в лихорадке, когда ты рядом, когда ты смотришь, пусть, даже мимо меня, когда я слышу твое дыхание… я веду себя, как безумная, я говорю глупости… я просто люблю!

Мне тоскливо и тошно, когда тебя нет рядом.

Когда ты обнимаешь другую, когда ты улыбаешься другой… я бы убила и ее и тебя, но… я люблю тебя!

Люблю, люблю, люблю…

И без надежды на взаимность…

Тони уронила лицо в сложенные ладони. Как же это больно! Впрочем, возраст сыграл свою игру. Все время думать о боли, тем паче, в восемнадцать лет - не выйдет. Рано или поздно придут и другие мысли.

Итак, она может переехать.