Чьи-то крылья

— Стафен, погодь! — велел начальник, когда до окончания этого рокового получаса оставалось всего две минуты.

И пришлось остаться. На двенадцать минут. Целых двенадцать минут.

— Ты подаёшь надежды, — сказал Василь. Василь лет на двадцать старше Стафена и занимает должность уже лет десять.Это не самая высокая должность, но очень удобная. И зарплата, говорят в бухгалтерии, неплоха, и ответственность не зашкаливает.

— Ты прекрасно сдал ежегодную аттестацию, тебя заметили там, повыше, — продолжил Василь.

— Говорят, через годик мог бы руководить участком.

— Но у нас вроде нет вакансий.

— Клара уходит на пенсию. Могла бы, как по мне, еще лет пять посидеть, но, говорит, крылья болят.

— Но…

— Напарник твой как? Справится, если что, или другого тебе подыскать, пока время есть?

Стафен… ну, почти оскорбился. Менять партнёра ради повышения по службе?

***

Крист спал, и ему снился сон. Типичный такой сон, в котором он сидит в яйце и медленно зреет.

Скорлупа у яйца плотная кремовая, сквозь неё едва видны тени и свет, ничего не слышно, конечно, поэтому никто, сидя в яйце, не знает, что в мире есть звуки, а у него самого — уши. И поэтому именно первый миг запоминает почти каждый. Звуки обрушиваются. Каждый, выходя из яйца, в первый миг пробует вернуться назад, спрятаться от звуков и бьющего по глазам цвета в яйце — снова. Но целостность уже нарушена, назад дороги нет, и разбитые скорлупки больше не защищают. Первый миг — это кошмар. Некоторые даже возвращаются в разрушенное яйцо вопреки всему, и сидят в нем часами. Но потом смиряются и они.

Так вот, Кристу опять снился этот проклятый сон про яйцо и безмятежную жизнь внутри. Внутри на самом деле безмятежно, но довольно скучно. Впрочем, понятие скуки сидящим в яйце неизвестно, скука — это гораздо позже. Кристу снилось яйцо.

Крист тогда ещё не знал, что за пределами скорлупы его никто не ждёт, что яйцо его в инкубаторе социальной службы, а служба та — задолбанные жизнью тётки, которым ни до чего нет дела.

Сон, как обычно, перетек в кошмар.

Глава 3

В отделе аналитики (неофициально — пифий и оракулов) рабочий день начинался настолько рано, что некоторые считали, будто эти суровые люди вовсе не ходят домой. Рано — это около полуночи. Как известно, именно около полуночи будущее виднее всего.