Бомба vs. Чудо

В зеркале столкнулся лоб в лоб с отражением, страшная рожа опрокинула на край офиса, в горле застрял крик. Наконец, доходит: это не зеркало – за окном плакат Гаврилы Петухова.

Кирилл поднимает, отряхивает шефа.

– Ну какая из меня бомба? Киношные вампиры круче, такое вытворяют – спецэффекты, графика, трюки, – нам, настоящим, и не снится. Подумаешь, семьсот лет. Бледный, худой, будто из онкологии. Наука и медицина сейчас такие, скоро без нашей помощи найдут рецепт бессмертия. Клыки продаются в магазинах, даже делают стоматологи.

И красные линзы в моде. Гаврила Петухов вина пьет больше, чем я крови, бьется в авариях, дебоширит, насилует, убивает. А я – тихий мирный обыватель, кровь пью медицинскую, иногда Элла угощает, ей полезно для костного мозга.

Юлечка кидает в мусор фарфоровые осколки.

– Кому нужны инопланетные тараканы. По кухням своих тьма. А голограммы скоро будут на каждом смартфоне, и не надо мяса.

– Вы настоящие, – мямлит Нососуев. – О вас должны узнать!

Кирилл похож на заботливого санитара.

– Ну узнают, ну разрежут на кусочки. Ничего интересного не найдут, погонят на «Фабрику звезд», «Вампиры на льду»... Но не узнают.

– Почему?! – прорычал Нососуев как вампир.

– Все ускоряется, люди вливаются в суету, времени не хватает, надо успеть контракт подписать, с тем-то встретиться, это купить, то продать, выяснить, просчитать, сделать отчет, органайзер от напоминаний с ума сходит, телефон вопит постоянно. Нас если и заметят – пройдут мимо, некогда думать о мелочах. А кто просто ходит на работу, спивается, жиреет, если и задумается – быстро надоест.

То ли дело: изнасиловали, избили, опозорили, кинули. А герои и чудеса на фиг, побольше бы грязных свиней – ощущать превосходство, ну или хотя бы равенство.

– Андрей Викторович, езжайте домой.

Нососуева ведут к двери под руки, как инвалида, которому сделали операцию и учат ходить заново, ноги подгибаются, глаза в тумане...

– Считайте, что у вас выходной.

– А сайт?..

– Сами все сделаем.

Нососуев очухивается в такси, на заднем сиденье знакомого потертого салона.

И водила знакомый, валяется как на диване, по лобовому стеклу весь день одна и та же унылая передача.

– О-о, братуха! – лыбится небритая морда. – Вот же мир, елы, тесен!

Что-то в ней узнается чересчур, за жиром, красными пятнами, щетиной... видел эту рожу среди материалов сайта...

Борис Талый.

– Че кислый, братуха? Давай Борю Талого включу!

Жирный палец тычет в сидишник, оттуда льется блатноватый мотивчик.