Нат

Идя по темной улочке в сторону следующей жертвы до меня, донеслись тихие всхлипы из соседнего переулка. Там свернувшись, калачиком лежала и плакала девочка лет одиннадцати. Она была воспитанницей того же детдома откуда был выходцем уже я.

Оля, а именно так звали девочку, была очень доброй девочкой так же, как и Нат страдающей приступом все прощения и понимания. За что ее все и старались оберегать. Но похоже что-то пошло не так.

-И чего это ты здесь плачешь? По-моему уже давно время отбоя. – сказал я подходя к ней.

Она подняла на меня сваи заплаканные красные глазки и расплакалась еще сильнее.

-Нааат! - ревела она не в силах выговорить что-либо еще.

Пришлось мне ее успокаивать. Дело это было не легким особенно с учетом того, как с ней обошлись. Как оказалось директор пансионата перешёл все границы дозволенного. Забрав все их вещи, он сплавил детей каким-то мутным типам с непонятной для девочки целью. Их заперли на каком-то складе за городом и скоро должны будут куда-то увезти.

Вот же твари!

Во мне клубила злость и ярость.

В прошлой жизни я был таким же сиротой, как и сейчас. Не знаю как здесь на Эольте детей продавали культистам в качестве подношений кому либо из темных багов. Конечно, этих уродов выслеживали и истребляли, но они никак не хотели кончаться. Я должен был стать одной из этих жертв. Но... Но меня спасли. Спасли большой ценой.

Посадив девочку себе на спину, я направился в сторону склада, где держали ВанГога. Для этого дядьки и его надсмотрщиках у меня появилась работа.

*****

ВанГог опрокинул очередную рюмку пытаясь заглушить свои мрачные думы. Еще неделю назад он был одним из лучших старьевщиков области проворачивая многомиллионные сделки так удачна водя следаков за нос. А сегодня... Сегодня он прикованный к ржавой трубе не менее заржавевшими наручниками допивает в компании своего смотрителя вторую бутылку.

А ведь как все хорошо начиналось. Еще в юношестве смекнув в какой сфере крутиться одни из самых крупных сумм еще тогда никому не известный Петр Стриж поступил на исторический факультет столичного университета и с отличием окончив оный набравшись опыта и мастерства открыл свою первую лавку.

По началу все было вполне легально. К нему приходили люди и сдавали не нужный им хлам, а он, отбирая зерна от плевел выставлял тот по заслуженной цене.

Все было хорошо ровно до того момента как один из местных воришек, вломившихся в музей, умудрился умыкнуть одну из картин ВанГога.