Лихой гимназист

Так, например, он желал направить меня в первую гимназию, а я сомневался, что это хороший вариант. Здесь, в третьей, созданы все условия: коллектив уважает, директор боится, надзиратель куплен. Тут я могу изучать второй вид магии – чары огня, что тоже лишним не будет. Совсем не хотелось покидать насиженное место и уходить в закрытое учебное заведение, где снова окажусь, как в тюрьме. Если сейчас мне ограничат свободу, так я потом и подавно не вырвусь из кабалы.

Так же оставалась непонятно, что случится в стране: будет ли история развиваться, как у нас, или пойдёт своим путём? Ждать ли в ближайшие пару лет революций и прочих потрясений? И если что-то подобное случится, чью принять сторону? Ни за тех, ни за этих впрягаться не очень хотелось, особенно за каких-нибудь царей.

Пожалуй, рано было об этом думать, но пока я шёл до квартиры Трубецкого, голову не покидали мысли о возможных социальных катаклизмах. Постоянные забастовки на заводах, революционные кружки с идеями нового справедливого общества, всеобщая неприязнь к действующему режиму, которая распространялась даже на аристократические круги, старик-император, готовый со дня на день отправиться на небеса – всё это говорило, что катастрофы не избежать.

На квартиру к Трубецкому пришлось пробираться через чёрный ход. Князь жил в доходном доме по Большому проспекту. Я еле нашёл нужную дверку во дворе. Она была совсем неприметной. По узкой, неосвещённой лестнице поднялся на третий этаж и постучал.

Открыла полная веснушчатая женщина – судя по переднику, горничная – и проводила меня в просторную комнату, наполненную людьми.

Разбившись на группки, гости обсуждали что-то меж собой.

Трубецкой говорил, что у него собираются люди разных сословий, но большинство присутствующих имели весьма респектабельный вид. У кого – золотая цепочка виднелась под расстёгнутым сюртуком, у кого – перстень с драгоценным камнем красовался на пальце.

Женщин среди гостей было две: одна – в годах, другая – помоложе, лет тридцати. Они вели беседу в углу на диване, а рядом, на стуле, устроился полнощёкий господин с щетинистыми усами.

Возле камина расположилась группа мужчин, среди которых выделялись два студента – молодые люди в мундирах тёмно зелёного, близкого к изумрудному, цвета. А какой-то худой остроносый тип в светлом сюртуке покуривал трубке, сидя в уединении.

Возле голландской печки с роскошной отделкой за овальным столиком расположились ещё несколько человек. Эта компания сильно выделялась на общем фоне.