Город без имени

Я ждал, что услышу определенный вопрос, и роль играло то, когда и как он прозвучит.

Рейн, все еще удивляясь, начал читать первый рассказ. Я не видел его лица, но мне было достаточно посмотреть на спину. Вот, напряженные мышцы слегка расслабились... он чуть изменил позу, чтобы читать было удобнее... нетерпеливым жестом отбросил падающую на глаза прядь волос...

Дальше Рейн почти не двигался, полностью погрузившись в чтение.

Хорошо. Очень хорошо.

Я практически успокоился, когда он не оторвался от книги через пять минут, но для верности выждал еще десяток.

В этот день посетителей почти не было; только зашли Андрао в поисках второго тома «Путешествия на Запад» и Алвейт в сопровождении девушки из только что перешедших – показывал известные места Вечернего сектора.

Так что, когда через несколько часов Рейн показался из хранилища с книгой в руках, в зале никого, кроме меня, не было.

– Понравилось? – поинтересовался я.

– Да, – отозвался он, осторожно положив том Куприна на прилавок. – Но... для чего?

– Что – для чего?

– Для чего вы мне ее дали? Это ведь не книга заклинаний... у нее вообще нет магических свойств!

– Да неужели? – с улыбкой осведомился я. – Все зависит от того, что понимать под «магией».

– Магия – способность сотворить что-то, ранее не существовавшее в данных условия силами своего разума, – заученно отозвался Рейн, явно цитируя прочитанное где-то определение.

Хорошая формулировка.

– Когда ты читал, – я соскользнул на «ты» совершенно спокойно, и Рейн принял это как должное, – то что себе представлял?

– Что было в рассказах, – удивленно ответил Рейн. – Люди, события, разговоры...

– Они существовали?

– Нет, конечно, – ответил он с еще большим недоумением – и замер. – Подождите...

Я молчал, ожидая, пока он вспомнит свое же определение и сделает вывод.

– Но это же нельзя назвать магией!

– А почему?

– Ну.

– Способность сотворить нечто новое силами своего разума, – улыбнулся я. – Именно это писатели и делают. Те, кто заслуживает этого звания, конечно. Они заставляют других поверить в созданные ими образы, и так оживляют свой вымысел – на время прочтения.

Юноша помедлил, припоминая утреннюю беседу.

– Так что же, библиомантия – это магия писателей?

– Почти точно, – кивнул я.