Город без имени

– И, раз уж разговор пошел так, то я попрошу вас его покинуть.

Я сосредоточился. Если я правильно оценил нрав гостя, то…

Оказалось, правильно: Сактор сжал кулак и пламенный фонтан ударил мне в лицо.

Рейн по-прежнему наблюдал и в момент удара дернулся вперед – но понял, что его помощь не требуется. Правильно, ученик. Смотри; все же я не так часто показываю тебе магию Книги в действии.

Такую же защиту я и не показывал, и даже не говорил о ней. О том, что мастер-библиомант при желании может воплощать в мир уже не слова, а образы… свои или чужие, ярко и талантливо описанные.

Пламенный удар Сактора зашипел и испарился, когда ему навстречу плеснула река дракона Хараи. Он растерялся лишь на мгновение – но тут же овладел собой и метнул в меня десяток стальных зазубренных дротиков.

Они затерялись и пропали в белом безмолвии снежной пустыни.

Пучок молний рассыпался в бесконечно изменчивом небе Дворов Хаоса.

Энергетический жгут рассеялся в бурном грозовом небе над перевалом.

Разящее копье света разбилось о щит, любовно описанный слепым поэтом.

А сложное заклятие, ввергающее противника в безумие, разлетелось мириадами осколков, встретившись с многотысячными толпами сарантийских улиц.

Раздражение в душе сменилось удовольствием. На проявленное к книгам неуважение я отвечал силой, почерпнутой со страниц: так было правильно.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь; уже очень давно мне не приходилось фехтовать чарами и мгновенно подбирать под каждый удар наилучший образ. В памяти талантливых волшебников могут храниться сотни боевых заклинаний, но даже в одном лишь мире прекрасных книг написано больше, чем занесено чар в самый толстый фолиант – под каждым переплетом таятся тысячи образов, остающихся в памяти.

Что могут противопоставить этому создатели сокрушительной магии?

Сактор отступил на пару шагов; он осознал, что ему не пробить мою защиту. Еще бы. Видно, он не любитель чтения – такой противник не сумеет меня поразить. Однако он не привык проигрывать. И, похоже, хотел оставить за собой хотя бы последнее слово, раз уж победы не вышло…

– Ты еще пожалеешь, лавочник! Я вернусь и спалю все твои книги!

Что…

Что?

Что он сказал?

В магазине вдруг стало абсолютно тихо – из звуков осталось только дыхание троих человек, и я ощущал в ушах бешеный грохот, рожденный полыхнувшей в душе яростью.

Не представлял, что еще способен так злиться. Не знаю, какими стали мои лицо и взгляд, но Сактор застыл на месте, а Рейн побледнел.