Можно ли обижать мальчиков?

Ты же знаешь, что современные дети, да и многие взрослые, половину жизни проводят там: игры, работа, общение, обучение. Всё без толку. Но такого просто не может быть, чтобы человек прожил тринадцать лет, а следов его жизнедеятельности не было! Но не это главное. – пользуясь возможностью, министр опустошила ещё одну рюмку.

– А что? – проявила нетерпение государыня.

– Главное – результаты его обследования. Мы влезли в систему электронного документооборота больницы и посмотрели его карточку. Практически по всем показателям физического развития он укладывается в нормы для мальчишек своего возраста.

По мышечной массе отстаёт немного. Но это как раз для него сейчас нормально – всё-таки более двух недель мальчик пролежал почти без движения.

– А тут-то что необычного? – удивилась Антонина.

– А то, что нормы эти – не теперешние, а столетней давности. – огорошила Надежда подругу. – Современные нормативы он превышает, в среднем, процентов на двадцать пять – тридцать.

И это в его текущем, не совсем здоровом, состоянии!

– Но и это ещё не всё! – продолжила докладчица. – Все показатели биологической пробы его крови также находятся в пределах возрастной нормы. Все! У многих мальчишек сейчас такое встречается?

Та, которой задавался вопрос, на него не ответила, а, прикрыв глаза рукой, спросила:

– Это всё?

– Нет не всё! – ответила министр, вспоминая материалы дела. – Есть ещё кое-что.

– Продолжай!

– Это тоже по его крови.

– И что там опять не так, как надо?

– У мальчика «золотая» кровь!

– В смысле – золотая?

– Так называют кровь, у которой нет резус-фактора.

– То есть? – удивилась государыня, снова взглянув на подругу. – Как такое может быть?

– Оказывается, может! Я сама о таком не знала. – продолжила Надежда. – В кровяных клетках мальчика нет обычных антигенов Rh, определяющих группу крови и положительность или отрицательность резус-фактора.

– Это хорошо или плохо?

– Смотря для кого. Его кровь подходит для переливания любому человеку.

И это хорошо. А вот ему можно вливать только такую же кровь. И это – плохо.

– Насколько? – уточнила государыня.

– Суди сама – по данным научного отдела раньше, ещё до Вируса, во всём мире было около четырёх десятков или чуть больше человек с подобной группой крови. Сколько сейчас – неизвестно даже у нас в стране.

– Это действительно очень плохо! – согласилась Антонина, кивая головой.

– Ну и последнее.