Можно ли обижать мальчиков?

Снова надо пудриться, краситься и что там ещё вы делаете?

– Он ещё о нашей красоте беспокоится! – возмущённо воскликнула Мария Степановна, всплеснув руками, но всё-таки прекратив плакать.

– Между прочим, я где-то читала, что слёзы – это самый весомый аргумент женской логики! Вот! – добавила непонятно к чему Людочка.

– Красиво сказано, а главное – точно! – согласился я. – Ну я тогда плакать точно не буду, а то делать это лёжа на спине нельзя – слёзы затекают в уши и становится щекотно.

– Ох, шутник! – погладила меня по голове Мария Степановна.

– Мы уже успокоились. Правда, Люда?

Так как, кроме судорожного вздоха я больше ничего не услышал, то Люда, скорее всего, согласно кивнула головой.

– Продолжим дальше? – вновь повернувшись ко мне, спросила Мария Степановна.

Теперь уже я вздохнул и кивнул головой. Обед, судя по всему, откладывался на неопределённое время. Хорошо, хоть воды дали попить перед началом творящегося светопреставления.

– Люда, не расслабляемся! Включай соседний светильник!

Вот так, включая по одному светильнику, мы добрались до конца ряда выключателей.

Я насчитал двадцать четыре белые полоски, группами по четыре равномерно расположенные по всему потолку. Смотреть на них долго не получилось – заслезились глаза, и заболела голова. Поэтому большую часть светильников пришлось выключить, оставив другую, как пояснила Мария Степановна, для адаптации глаз.

Кроме полосок света на потолке в конце эксперимента я смог увидеть мутные из-за слёз силуэты двух хлопочущих возле меня женщин и нечёткие контуры обстановки палаты, в которой я находился.

– Эх, – горько вздохнул я после выполнения всех процедур, – а какое у нас на сегодня расписание?

– Какое расписание? – недоумённо произнесла Людочка. А Мария Степановна безмолвно замерла возле моей кровати.

– Ну как какое? – с напускным, насколько мне позволило горло, негодованием, воскликнул я. – Которое на войне!

– На какой войне? – ещё недоумённее воскликнула Людмила. Мария Степановна молча, словно что-то подозревая, продолжила стоять рядом со мной.

– Ну как же? Война войной, а обед по расписанию!

– Ах, вот на что ты намекаешь! – рассмеялась заведующая. – Теперь всё понятно. Будет тебе расписание. Но пока только жидкое – в виде бульончика. А завтра, если будешь хорошо себя вести, то получишь манную кашку. Вот так!

Мне почудилось из-за нечёткого зрения и тёмных очков или она показала мне язык? Да нет, точно померещилось.