"Дама с горностаем"

А сколько же тогда Томасу?

Ричард улыбнулся

- Все те же сорок. Волки почти не стареют. Просто иногда меняют шкуру.

- Как удобно-то! Ладно, пойдем отсюда. Твоей шкуре следует сейчас умыться и отдохнуть, а моей – напрячься, и курицу сварить. А то хит сезона в лице пельменей, уже порядком надоел. Кстати, как твоя рука? Не слишком ли ты ею намахался?

- Ерунда! Лекарство пока действует.

- Хм! А я думала, что ты ответишь – «поцелуй и все пройдет».

- Эрика! Не издевайся! Я понятливый мальчик! Но сегодня лучше лягу спать на раскладушке.

Девушка задумчиво посмотрела ему в глаза, и ласково погладила по щеке.

- Ты хороший мальчик, Дик. Другой бы на твоем месте давно воспользовался своей ролью спасителя и моим одиночеством.

- Не обольщайся! Я далеко не ангел. Сама сказала, что «цель опознана». Именно за это мне всегда и попадало.

- Сказала – согласилась Эрика. - Но ты меня слушаешься. Просто чаще напоминай себе, что я – санитарка, а не дама с горностаем. Кстати, я что-то не поняла – причем тут «цель»? Ты вроде бы говорил про какие-то «правила»?

- Ну да.

Но это взаимосвязано. Томас требовал отчитываться – где я и с кем? Времена тогда были неспокойные, а от охраны я отбивался. Мне казалось, что опасности никакой нет. Да и не мог рассказать Волку, что на подвиги я отправился … эээ…в бордель. Правда, из этого ничего не вышло: мадам заявила, что я раз я несовершеннолетний, то я должен иметь на эти "подвиги" разрешение от господина регента.

- Хм! Святая женщина!

- Ага. Поэтому девочки просто накормили меня пирожными и выставили за дверь.

Вот за ней-то я на Томаса и наткнулся.

- И тебе влетело пряжкой? За прогулки по бабам?

- Не сразу. И не совсем за это. Сначала Волк уволок меня во дворец и там на меня просто наорал. Но так качественно, что я схватил первое, что под руку подвернулось, и тут же отправился в сад с твердым намерением самоубиться.

- ВРЕШЬ!

Ричард, закатав рукав, предъявил конечность. На запястье белели три едва заметных шрама.

- Собственно, почему тебя это удивляет? Ты же сама топилась – хмыкнул он и вздохнул.

- Кроме Томаса у меня никого не было. А в его глазах я тогда увидел только удивление, гнев и усталость. И подумал, что испортил ему жизнь, что, впрочем, было весьма недалеко от истины.

- Нууу, у меня-то все было плохо – буркнула Эрика.

- А у меня хорошо? – удивился король. – Волк обозвал меня безответственной скотиной. И сказал, что зря потратил на меня пять лет жизни. Раз я не ценю тех, кто меня спас, и тех, кто за меня погиб.