Сказание синего леса

— Мне нехорошо только рядом с освящёнными иконами. А эта бабка вообще из Свидетелей. Мне от неё ни тепло, ни холодно.

Стас уставился задумчивым взглядом перед собой. Он напоминал себе какого-то итальянского дона, наглаживая кота и раздавая своей девушке указания. Хотя большую часть времени Александра раздавала ему пиз… воспитательные подзатыльники. Парень потёр подбородок, а затем его взгляд опасно сверкнул промелькнувшей в голове умной мыслью, за которую тот сразу же зацепился.

Он приподнялся, притиснул к себе довольно мурчащего кота и позволил ему облизывать свои руки.

— Зато теперь меня любит твой кот!

Александра еще долго проветривала квартиру от запаха разлившейся валерьянки.

Гнев

— Это вопиющий непрофессионализм! Вы хотя бы понимаете какой угрозе подвергли нашу организацию? Вас мало просто отчитать. Не знаю, какое решение примет руководство, но я непременно доложу об этом при первой же возможности!

Александра молча прожигала взглядом сцепленные в замок ладони. Ростислав был последним человеком, от которого она была готова выслушивать порицания и принимать выговор.

Ногти нервно скреблись друг о друга, сдирая остатки алого лака. Девушке стоило больших сил не ответить на обвинения координатора. Она медленно дышала и не поднимала на Ростислава взгляд, боясь не сдержаться и случайно проклясть его потомков на ближайшие десять колен.

— Ты сам сначала из офиса выйди и сделай хоть что-то стоящее, — Стас гневно сплюнул на пол. Пальцы крутили помятую сигарету, а длинный серый шарф безжизненными плетьми свисал вокруг шеи охотника.

— Ты ведь умеешь только сидеть в своей норе и языком трепать. А как доходит до дела — ты уже на Чукотке в командировке. Что ты там делаешь? Китов гоняешь?

Ростислав поджал губы. Его болотистого цвета опасно сверкнули, и он угрожающе зашипел:

— Следи за языком, Вознесенский. А не то хуже будет. Ты хоть знаешь, кто у меня…

— Довольно.

Александра неожиданно поднялась со своего места. Кофейное пальто было плотно застегнуто и завязано широким поясом.

Руки девушка сунула в глубокие карманы и сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до полулунных отметин.

— Это все было большой ошибкой, — сталь в голосе Александры ранила, как сабля, а холод окатывал ведром ледяной воды. — Нам не стоило мешать работу и личную жизнь, Стас. Мне очень жаль, что все так вышло.

Она бросила на стол Ростиславу пластиковый прямоугольник со своей фотографией.

— Можешь забирать себе. Хочешь доложить начальству? Пожалуйста.