2084, или Планета крыс

Кстати, о деде – старик был, что называется «себе на уме»: слишком много знал, вспоминал «доимперские времена», рассуждал о справедливости и утверждал, что раньше (в его годы) можно было не верить в Бога, что церковь была отделена от государства, а теперь, дескать – церкодарство. Он нехорошо улыбался, когда разговор заходил об императоре, евразийстве и Главном Теоретике Путь-хэ.

Дед Грош явно не отвечал критериям идеального россиянина.

Во-первых, ему было значительно больше ста лет.

Во-вторых, он происходил из поволжских немцев и не скрывал этого.

В-третьих, он не только не впал в старческий маразм, а еще и помнил своих поволжско-немецких дедулю с бабулей, более того – хранил и вел российскую историю семьи, начиная с Давида Гроша, немецкого фермера из Пфальца, который прибыл 30 мая 1766 года в Ораниенбаум на корабле «Новая Двинка», и его жены Марии-Гертруды, поселившихся в селе Лесной Карамыш Камышинского уезда Саратовской области.

Александр Федорович Грош хранил фотографии от начала двадцатого века, на которых были изображены трехлетний карапуз – его дедуля Александр, прадед Фридрих Грош, прабабка Эмилия (в девичестве Нихельман), бабуля Эмма (бывшая Вагнер), а также мать Эльвира, дядя Герольд и тетя Изольда, пережившие сталинскую депортацию в 1942 году из Воронежской области на алтайскую шахту Полысаевская.

Кроме того, у деда Александра сохранялась настоящая древняя семейная губная гармошка, красивые детские цветные книжки с картинками (про Гензеля и Гретель, про маленькую рыбку, что хотела переплыть за плотину), копии ревизских сказок, старинный патефон почти стопятидесятилетней давности, документы времен депортации деда-бабки, подшивки газеты «Нойес Дойчланд» и много других интересных и необычных вещиц.

Дед отлично говорил на литературном родном языке и даже – что совсем уже невероятно – играл иногда сам для себя на виолончели. Он утверждал, что этому его научил давным-давно уже его дедуля, а тот – еще в молодости в Саратове организовал струнный квартет из таких же юных друзей.

На стене его катайской избушки была развешена простынь с изображением густого генеалогического дерева. На самом верху его располагались два прямоугольника, в которых были помещены надписи «Вильгельм Грош. 1660–1735» и «Маргарет Грош (Шмоль). 1674–1740», а внизу, под огромными раскидистыми ветвями-корнями, находился прямоугольник Ильи.