Заговоренный перстень

Сам он их пек или добывал где-то по своим "домовячьим" каналам, он так и не рассказал.

Я взяла в руки блюдце, подула на поверхность ароматного чая, наблюдая за тем, как молекулы остывающей воды отрываются от поверхности, отхлебнула чай и откусила ватрушку. Все страхи остались позади, я была в нашем раю на двоих, или на троих, если считать ворчащий на столе самовар... Вдруг мелькнула было тревожная мысль, что все это придется потерять, но я отогнала ее как ненужную. Я подумаю об этом завтра...

***

Виктор сидел перед зеркалом в полумраке и пытался заговорить полученные ожоги.

Раны затягивались медленно, причиняя ему мучительную боль. Но не боль искажала красивое, но злое лицо. Он снова потерпел неудачу, а ведь ему осталось не так много времени на то, чтобы пророчество сбылось. Да еще и саваннице теперь задолжал, она-то свою работу сделала. А вот он.

Не в силах больше сдерживаться Виктор вскочил и стал метаться по комнате из угла в угол, лихорадочно сверкая глазами и потрясая в воздухе кулаками.

- И когда она только успела? - рычал он...

- Да я ее, да я с ней, - выкрикивал он, так и не придумав подходящую кару.

- А ведь я ее почти полюбил, - успокоившись сел на банкетку мужчина и опустил голову. - Ведь все могло быть иначе, не попадись ей это кольцо...

И вдруг ощутил на себе тяжелый взгляд.

Подняв глаза он отшатнулся от зеркала, которое словно поросло черно-фиолетовым мхом. Мох постоянно перемещался и казался живым и от этого неподвижные и немигающие большие красные глаза на его фоне казались чем-то чужеродным и очень страшным.

Но их можно было бы назвать красивыми, появись они на другом лице и в другой обстановке.

- Ты мне должен услугу... - прозвучал глубокий, бархатный и томный женский голос, - не забудь!

- Я запомнил - глухо, но торжественно ответил колдун.

И наваждение рассеялось.

- Вот что такое не везет! - резюмировал Виктор и не раздеваясь завалился на диван. Однако спать он вовсе не собирался, угрюмо насупившись он не мигая смотрел в потолок и о чем-то думал.

***

Тем временем в деревне ночь подходила к концу, за окнами стали появляться первые проблески рассвета, настраивающие на поэтический и романтический лад. Но раздающийся по избе раскатистый храп охотника в дреме не давал слиться с этой утренней негой и я все же решилась выйти на улицу.

В воздухе стояла тишина, такая робкая, как будто все вокруг притаилось, чтобы не спугнуть первые солнечные лучи.