Ведьмин путь

Решительно зашторив окна и включив верхний свет, я привычно сходила за горячим чаем, заодно забрав из машинки постиранную одежду, смешала в кружке коктейль из успокоительного и тонизирующего, выпила и села на ковер – разбирать «подвальную» добычу.

Окровавленный лёд в платке не таял, и я убрала его в шкаф. Лабораторные опыты лучше проводить не в помещении, а на улице. Балконов здесь нет нигде, в подвалы я больше ни ногой... а вонять будет. Завтра вечером схожу к реке и проверю, что же мне попался за зверь. Свербит сбегать сейчас.

.. но поздно. Не стоит рисковать.

Две потрепанные книги без обложек – повести Гоголя и русские народные сказки. Пожелтевшие пыльные страницы, заляпанные пролитым чаем, усеивали отметки внимательного чтения – подчёркнутые предложения, галочки на помятых полях. Я просмотрела обе, чихнула и отложила в сторону. И взялась разбирать тряпицы. Оказалось, это грязные полотенца, видимо, приготовленные для уборки да забытые. Раз резонировали – значит, в них была завернута подковка. Оставалась случайная ножка стола.

Едва я за нее взялась, прежде протерев носовым платком, как Руна подняла голову, навострила уши и шумно принюхалась. Я повертела ножку, рассматривая. Массивная, резная... полая. Нижний деревянный «завиток» открутился с тихим скрипом, выпуская из пыльных деревянных недр тугой свиток. Додумались же, а...

Пустой лист пожелтевшей бумаги не удивил. Стародавние ведьмы часто «закрывали» текст от непосвященных. Припомнив слова заклятья-просьбы, я вернулась за стол, где еще лежали неубранными инструменты, достала иголку, проколола указательный палец и неуклюже расписалась на пустом листе, шепча нужные слова.

Обещаю никому не показывать, не рассказывать... И артефакт стародавних, едва я договорила, явил карту. Вернее, даже не карту – схему-набросок. Перекресток, отдельно стоящие дома, ёлки – не то лес, не то парк...

Прищурившись, я мысленно сравнила схему с картой города, но не нашла ничего похожего. Здесь не было ни одного порядочного перекрестка, лишь плотно подогнанные друг к другу зигзаги и параллели узких улиц, связанные меж собой тропками.

Единственное, что напоминало перекресток, это...

– Река и мост, – явственно прозвучало со стороны окна.

Я подняла голову. В межшторном проёме тускло отсвечивало стекло, а в нём – остроносая туфля «рудимента». Поколебавшись, я привстала и отдёрнула одну штору. Он никогда не притворялся моим отражением и отличался своеволием поз и жестов. И если и копировал меня, то явно издеваясь.