Ведьмин путь

И если хотите продолжить – и закончить фотосессию, слушаем, что я говорю, делаем всё быстро, и никаких зеркал. Иначе расходимся, и больше я с вами не работаю. Договорились?

– Но!.. – возмутилась Вероника.

– Конечно! – радостно выдохнул Семён.

– А теперь встаньте по обе стороны столба, спиной друг к другу. Вероника, ногу в колене не сгибайте, вы же приличная замужняя женщина. Посмотрите на небо и улыбнитесь мечтательно. Мечтательно, а не нервно. Семён, посмотрите через плечо на супругу. А теперь наоборот.

А теперь встретились взглядами и продолжаем улыбаться. А теперь целуйтесь. А теперь – на мост и бегом на другой берег, к театру. Вероника, оставьте в покое зеркало, у вас всё в порядке и всё на месте.

На работе я командовала редко, но метко – когда приходилось вести в иное время и пространство человека, к ним непривычного. Резкие отрывистые приказы, неосознанно усвоенные у Верховной, действовали лучше иных объяснений и уговоров. И, почти не отрываясь от видоискателя, я лихорадочно рылась в памяти.

На прежней работе я просматривала безумное количество иллюстративного материала, и должно же найтись что-нибудь... подходящее. Фотосессионное.

– Семён, здесь где-нибудь цветы продаются? А если карту в телефоне открыть? Да, надо. И не красные, сливаться будете. Жёлтые или белые. Да, сходите, мы подождём. Вероника, пожалуйста, вот сюда, к парапету. Не смотрите в объектив, смотрите по сторонам. А теперь представьте, что вы очень ждёте своего мужчину...

К закату я охрипла и устала, как собака.

Чувствовала мост спиной, но, к сожалению, он опять был занят художником, поэтому приходилось вертеться рядом и ждать своей очереди. «Очередь» же приближаться не спешила – художник, вместо того чтобы рисовать, то неспешно курил, опершись о перила, то потягивал чай из маленького термоса, и с любопытством наблюдал за нашими метаниями. Я ругалась про себя, но попросить его освободить место не решалась. Благо он сам догадался.

– На мосту фотографироваться будете? – поинтересовался художник, снова закуривая.

– Да! – раздался над рекой бас Семёна, на лице которого обозначилось то же облегчение, что и у меня в душе.

Обозначилось, правда, ненадолго – он явно ожидал, что мы аудиально поддержим его «да», но я слишком устала говорить, а Вероника украдкой, отвернувшись от меня, быстро красила губы. И без нашей поддержки Семён смутился, будто попросил о чём-то неприличном.

– Проходите, – добродушно улыбнулся художник.