Ведьмина тайна

Тысяч, – добавила для точности. – Рублей.

Я иронично хмыкнула. А я столько денег получу за косяк садоводческих статей, и то если шефа не зарубит поддерживающие или общество не откажется от своих рекламных. Круто. Или полчаса почитать молитвы и помахать кадилом – или двое суток, не разгибаясь, строчить статью за статьей плюс разведка боем и полевые работы. Кажется, пора менять профессию. На жуликов насмотрелась и мимикрирую без проблем. Осталась малость – ликвидировать честность...

Закончив разговор очередным «спасибо», я положила трубку, подошла к окну и надолго зависла, глядя на страшные тучи.

Меня терзали смутные сомненья. Если эта зараза всё-таки настоящий маг, то прессу учуять обязан. Это и будет первой проверкой на вшивость. И если учует и не пустит... нужно иметь план Б. Взять с собой все письма из прошлого?.. Их всего-то пока прилетело две штуки. Плюс папка. Поди хватит.

И, словно притянутый воспоминанием, к окну припал бумажный лист. Ветра не было – ни провода не шевелились, ни ветви на шариках обрезанных тополей, – а сложенный знакомой гармошкой лист бился в оконное стекло перепуганной, залетевшей в запертую комнату птицей.

Я открыла балкон и изловила очередное письмецо. Посмотрела на притихший город, втянула носом раскалённый, душно-пыльный воздух и снова ощутила тревогу. Нарастающую. Непонятную. Пугающую. То ли гроза так действовала на нервы, то ли... А кстати, если дождь ночью ливанёт и растянется на завтра... то это будет очень некстати, да.

До отца Вальпургия проще пешком добираться час, чем петлять по тихому центру трамваями с тремя пересадками.

Закрыв балкон, я достала папку Гульнары и сложила туда все её письма, включая новое, нераскрытое. Постояв перед зеркалом, отрепетировала интервью, набросала с тридцать вопросов, подготовила технику и блокноты. Поставила диктофон и телефон на зарядку и продумала костюм с легендой. Вернее, с правдой. Успокаивая нервы, выпила чая с мёдом, попрощалась с Ягой и легла спать.

А ведьма вслед за своим посланием не пришла, да. Видать, не соврал заклинатель – перекрыл-таки ей дорогу. Под шуршание бумаги я видела только обрывки образов, которые иногда получалось трактовать, а иногда нет, и я просто... рисовала. Шла в пустоте с очередным блокнотом наперевес... как канатоходец над бездной. И луч невидимого «прожектора» нет-нет да выхватывал из пустоты яркие детали. И я рисовала.

Гроздья созвездий.