Темный Мир. Пробуждение силы

Ну вот как у него получается так контролировать себя, тогда когда я в состоянии лишь стонать и выгибаться, навстречу его движениям.

— Ты что-то хочешь мне сказать, Мышь? — Кир плутовато ухмыльнулся и, скользнув губами по моей щеке, прикусил мочку уха.

Хочу! Еще как хочу, но похоже, сейчас способна только на стоны.

Сильнее…

Мысленно умоляла я любимого, надеясь лишь на то, что он услышит, так как у меня не было никакой уверенности в этом. Связь, конечно, между нами есть, но она все же требует некоторой концентрации, а сейчас я на это точно не способна.

— Как скажешь, любимая, — прошептал Кир, низким голосом и я задрожала от предвкушения.

Кир оторвался от моего ушка и, проведя влажную дорожку по щеке, накрыл мои губы своими. Впившись в мой рот, мужчина прокусил мне язык и стал жадно посасывать, от чего я застонала еще громче. Острая боль смешалась с не менее острым наслаждением, а когда Кир прокусил язык уже себе и мой рот наполнился его кровью, я вообще перестала что-либо соображать.

Пока я терялась в новых ощущениях, почувствовала, как Кир поставил меня на колени и, взяв за бедра, резко вошел и начал вдалбливаться в меня мощными ударами. На каждый его выпад, на каждый удар его бедер о мои ягодицы я вскрикивала от переполнявшего меня удовольствия и почти моментально достигла оргазма и, задрожав всем телом, буквально рухнула на постель. Кир, все еще крепко держа меня за бедра, сделал еще несколько движений и упал на меня, придавив своим телом. Впрочем, я против не была, мне нравилось чувствовать на себе его тяжесть.

Да к тому же я не думаю, что смогла бы пошевелить хоть пальцем, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

— Не думал, что когда-нибудь скажу это вслух, но… — его губы легонько коснулись моей шеи, а потом он осторожно перевернул меня, так что мы оказались лицом друг к другу. Мужчина нависал надо мной, наши губы разделяли буквально считанные миллиметры, но Кир не спешил преодолеть их и мне не позволял. Несколько бесконечно долгих и волшебных мгновений я тонула в мерцающем золоте его глаз, которые постепенно приобретали привычный синий цвет.

— Я люблю тебя, Виктория Исаева,— он легонько водил пальцем по моей щеке, едва касаясь. — Моя Возлюбленная. Моя жизнь и моя погибель.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, что вовсе я никакая не погибель, чем Кир и воспользовался, накрыв мои губы.

Уснули мы, когда уже почти рассвело и до утра нас оставили волнения, тревоги и страх за друзей.