На счёт три

А чем ещё можно объяснить такое обилие фантастики в древнем фольклоре? Врождённой склонностью к вранью? Сомневаюсь… Так что вся художественная литература, на мой взгляд, не что иное как сновидение в письменном виде…

Попутчик успокоился, усмехнулся.

— И всё же вы немножко отвлеклись, — мягко заметил он. — Почему, например, сны вашей знакомой мало чем отличаются от реальной жизни, а ваши, насколько я понял…

— Может, у неё просто совесть чиста? — пошутил я.

— Вы хотите сказать, что ваша совесть…

— Нет-нет! — торопливо заверил я.

— Так-так…

— А нормальный человек не может жить без видимости смысла! И вот люди начинают сообща этот смысл сочинять. Придумывают себе обычаи, религию, мораль… Ну так если уж они ухитряются даже явь перекроить и упорядочить, то уж сон-то!..

— По краешку ходите, — то ли одобрил, то ли предостерёг он.

Комплимент (если это, конечно, был комплимент) я легкомысленно пропустил мимо ушей. А зря.

— Где-то я читал, будто сны вообще сочиняются нами наяву, — добавил я. — Проснёмся — и давай подсознательно выстраивать всю эту белиберду во что-то понятное, связное…

— Вы согласны с таким утверждением?

— Да нет, пожалуй... Если я, пробудившись, придумал половину сновидения, то что мне мешает придумать и всё остальное? Заполнить пробелы, например…

— Пробелы?

— Ну да… Те части сна, которые я забыл при пробуждении…

— А другие версии есть? Я имею в виду — ваши собственные.

— Ну а как же! Вот, скажем... Что, если сновидение — авральное складирование впечатлений? Так сказать, попытка навести порядок на чердаке в течение одной ночи?

— Погодите, — приостановившись, попросил мой спутник. — Дайте подумать…

Подумал.

— Ага… — удовлетворённо молвил он наконец. — Ну, если так… Живите себе спокойно… Приятно было побеседовать!

И протянул мне руку.

— Пришли уже? — с сожалением догадался я.

Он рассмеялся.

— Хотите, провожу? — в свою очередь предложил он. — Любезность за любезность...

И я согласился, дурак набитый!

***

Причина заключалась вот ещё в чём: меня, признаться, слегка задевало спокойствие, с которым он воспринимал мои дерзкие, чтобы не сказать еретические выкладки. Выслушивал внимательно, с уважением, однако, повторяю: так обычно ведёт себя психотерапевт в беседе с пациентом.