Талисман огненного ветра

Оторвавшись от ее губ, произнес, не выпуская из объятий, – я и сейчас хочу так делать. Ты моя лапушка, - снова поцеловал. – Может ну ее, эту посуду? Завтра домоем. Пошли в постельку.

- Ишь ты хитрый какой! – воскликнула она игриво. – Нечего от работы отлынивать. Завтра еще больше мыть посуду не захочется. А мне еще противни драить. Так что работай, не сачкуй.

Она освободилась из его рук, чмокнула в щеку и пошла наводить порядок в холодильнике, куда не умещался очередной контейнер с едой.

***

Анька был пьяненькая, излишне веселая и всю обратную дорогу дурачилась.

То подскочит к Ксандру сзади и закроет ему ладошками глаза, спрашивая «угадай кто?», а он также весело отвечал ей:

- Обезьянка Чичичи.

Тогда она стучала ему кулачками по спине и обиженно заявляла, делая вид, что очень сильно рассержена, и сурово хмурила брови:

- Вот никогда, никогда не прощу тебе эту обезьяну. Да еще и Чичичи.

На что Кскандр отвечал, что не обезьяну, а обезьянку. А она говорила, чтобы он придумал что-нибудь более милое по отношению к ней.

- Кошечка? Птичка? - спрашивал ее Ксандр, поворачиваясь к ней, обнимал за талию, прижимал к себе и крепко целовал.

Потом они долго стояли на тротуаре, прижавшись друг к другу. Он смотрел на ее закрытые от удовольствия глаза и не хотел отпускать. Но она внезапно отпрыгивала от него, как молодая лань, стремящаяся вырваться из лап хищника, и бежала вперед, изображая из себя птицу с руками-крыльями, взлетающую в небо.

В следующий раз она делала вид, что подвернула ногу и, скрючившись, начинала изображать, что плачет от боли, громко хныкая.

А когда к ней подбегал Ксандр и пытался поднять на руки, она вскакивала, обхватывала его голову руками и сама начинала целовать его в губы, щеки, нос.

Потом убегала опять и пыталась играть в снежки. Но первый комок снега, превратившегося в мартовский лед, больно ударил Ксандра по руке. Он не стал кидаться в ответ, а с силой начал растирать плечо, сказав при этом:

- Анют, сегодня такая игра ни к чему. А то я тебя еще убью ненароком.

Не снег, а камень.

Анька тут же с ним согласилась, подбежала к нему и тоже стала растирать ему плечо, говоря трагическим голосом:

- Прости меня, мой хороший. Я не подумала. Больно, да? Извини. Я не хотела.

Она заглядывала ему в глаза, надеясь в ответ услышать слова прощения, часто хлопая ресницами, чтобы не выступили слезы. Ксандр, видя, что она сильно сожалеет о своей выходке, поспешил ее успокоить:

- Да нормально все, не переживай. Больно, но не очень.