Легко

Непонятную тоску и грусть будешь списывать на магнитные бури и времена года. Весной — на весну. Летом — на лето. Осенью — на осень. Зимой — на зиму. Есть варианты? Конечно. Зимой можно сетовать на неудачное лето.

Скоро придет зима. Ноябрь будет снежным. В декабре нахлынет оттепель. Она продлится почти до января. Перед самым Новым годом повалит снег и укроет всю грязь, всю тоску и все прошлые несчастья. Новые несчастья будут ложиться на этот снег, как на белый лист. Новый год не станет началом новой жизни, несмотря на круглые даты, апокалипсические предсказания и критическую массу прожитого времени.

Только дочь и сын непостижимым образом в ночь с декабря на январь перенесут свою юность в следующий век. А наша юность останется в веке минувшем.

Примерно пятого или шестого января наконец ударят морозы. Не лютые, но достаточные, чтобы наша машина, которой я так и не смогу уделить достаточного внимания, перестанет жаловаться на зажигание, бензин и карбюратор и окончательно откажется заводиться.

Злой и раздраженный я брошу ее на стоянке и поеду на работу на автобусе. На второй остановке войдет она. Она посмотрит на меня и улыбнется. Я почувствую, как молния ударит в сердце и, ветвясь и скручиваясь, разбежится по сосудам и капиллярам и останется внутри, насыщая электричеством мысли и жесты. Это уже потом, позже, я узнаю, что, пытаясь завести машину, мазну по щекам гарью и покажусь ей одиноким зимним трубочистом. Неважно. Если женщины будут улыбаться с осени именно так, зима может остаться незамеченной. Я забуду о зиме, о работе, выйду из автобуса и пойду за ней, не зная и не понимая, кто я, что я и зачем я. Она остановится у входа в затерянный между высотками детский садик и спросит:

— Что случилось?

— Вот, — я разведу руками и пожалуюсь, словно она главный консультант лучшего автосервиса. — Машина сломалась.

— Ну, не огорчайся, — скажет она, достанет из сумочки зеркальце, покажет мою раскрашенную физиономию. — Где это тебя так угораздило? Ты чей? Глаз да глаз за тобой.

Наверное, совсем от рук отбился?

Она снимет перчатку, возьмет в маленькую изящную руку немного снега и осторожно очистит мне щеку и подбородок. Затем достанет платок, вытрет лицо и отряхнет перчаткой куртку.

— Не пачкайся и вообще будь хорошим мальчиком, — скажет с усмешкой и уйдет в этот садик.

Весь день я буду ощущать смутное беспокойство, дома не услышу твой вопрос и отвечу невпопад.