Я когда-то здесь жила.

И то, как и чем они заканчивались. И ты можешь опять загреметь в Багреевку. Что ты там про Николая Огнева рассказывала?

- Хм! В Багреевку. Мои мальчишки еще и в опричниках нашу фамилию нашли. Вряд ли там все было хорошо и приятно…

- Вот видишь! Кто ж знает – ЧЕМ тебя накроет?

- И, главное, когда? А если это случится без тебя? Кто же станет мои кошмары отгонять?

Император задумчиво на меня посмотрел и начал расстегивать камзол.

- К черту Госпожу! Не пойду никуда! С тобой останусь.

- Давно кнута не пробовал? Она ж только и мечтает, чтобы ты на чем-то прокололся! Кстати, мне одной кажется, что у мадам в отношении тебя какие-то странные желания возникают? По принципу – «бьет, значит любит».

- ЧТО?!!

Павел уставился на меня с нескрываемым ужасом.

- Только не это!!! Убейте меня на галерах! Или взорвите на Грибоедовском канале! Да хоть четвертуйте! Или на костре сожгите! Мне любая смерть пряником покажется!

- Не ори! Тебя никто пока в объятья к Госпоже не тащит! Это всего лишь мои домыслы на тему – чего она к тебе не ровно дышит? Но, пожалуй, лучше ее не злить.

Иди-ка ты наверх, юноша! Я уж как-нибудь сама со своим Прошлым разберусь.

- Ты уверена? Ладно, рискну тебя оставить. Только лежи смирно. И, когда видения начнутся, постарайся в них не лезть. Если не обращать на них внимания и не шевелиться, то они просто тают, как туман. Попробуй сейчас заснуть!

Хм! Заснуть и не обращать внимания! Но КАК?!! Едва я закрыла глаза, меня тут же швырнуло в декабрьскую Ялту. И я снова увидела, как подгоняемые прикладами конвоиров, раздетые и босые, приговоренные к смерти люди, начинали восхождение на собственную Голгофу.

Ступая по забирающей высоко в гору грунтовой дороге, ведомые на расстрел срывали с себя медальоны и нательные крестики, после чего бросали их под ноги, в надежде, что по этим следам родные и близкие смогут найти их могилы...

Гремели ружейные залпы, и люди, словно подкошенные падали наземь. Впрочем, многих закалывали штыками, жалея патроны. Тела сбрасывали в водосборный бассейн и присыпали сверху землей - до следующей партии.

Я потом читала о том, что в числе расстрелянных были люди самых разных национальностей и социального положения: дворяне и крестьяне, солдаты и священники, студенты и медицинские сестры, рабочие и ученые, адвокаты и судьи. Помнится, тогда арестовали княжну Трубецкую, работавшую сестрой милосердия в лазарете Ливадийского дворца. За неё вступились члены профсоюза сестер милосердия, и попросили передать её на поруки.