Dominium Mundi. Спаситель мира

Хотя я понимал, что повел себя с ними довольно жестко, я все равно невольно злился на них за небрежность. Ну почему именно мне вечно приходится думать обо всем? Конечно, это не совсем верно, но мне иногда надоедало, что остальные слишком уж часто сваливают на меня поиск решений. Мне бы тоже хотелось время от времени положиться на кого-то, иметь человека, у которого можно спросить совета. Танкред. Образ бывшего друга возник передо мной так внезапно, что я замер на месте.

Вот уж нет, внутренне воскликнул я, если и есть кто-то, на кого я не могу рассчитывать, так это точно он!

Яростным жестом я отогнал мысленный образ.

Пусть катится к дьяволу, он меня бросил!

Бросил.

Как я сам бросил свою семью, когда дезертировал…

Отчаяние, которое я сознательно пытался преодолеть на протяжении многих недель, внезапно шарахнуло меня со всей силой. Организуя этот побег, я исходил из уверенности, что армия никогда не вернет нас домой. Я умышленно и безвозвратно загубил свое будущее, думая выковать себе другое, возможно лучшее.

Но теперь я понимал, что мои действия по большей части объяснялись досадой, вызванной поступком Танкреда.

У меня в мозгах все перепуталось. Мне больше не удавалось определить, правильно я поступил или нет. Жуткая тоска скручивала мне желудок при мысли, что я, возможно, сделал плохой выбор. Я ненавидел Танкреда и в то же время надеялся когда-нибудь вновь встретиться с ним.

Растерянный, одинокий, как никогда, я вдруг почувствовал, как на глаза навернулись слезы.

К счастью, я был один в полумраке узкого коридора – никто не должен видеть команданте Вильжюста плачущим. Как бы то ни было, нет смысла пудрить мозги самому себе: я никогда не смирюсь с мыслью, что не вернусь на Землю.

А если нам сдаться?

Конечно нет. Нас незамедлительно казнят за государственную измену. Ни малейшего шанса на прощение, с этой стороны ждать нечего. Единственной надеждой на возвращение было вынудить военный штаб взять нас на борт «Святого Михаила», прежде чем корабль улетит к Земле.

Но как бы я себя ни обманывал, я прекрасно знал, что ноги нашей там никогда не будет.

* * *

Пещера погружена во мрак. Холодно.

В нескольких метрах от него горит костер. Он подходит и вступает в круг света.

Кровь. На нем!

Он ранен!

Нет, это не его кровь. Ведь она фиолетовая, а значит, не может быть его кровью.

Это жизнь твоих врагов.

Снова Голос!

Каждая жизнь, которую ты забираешь, марает тебя еще чуть больше.